70 РОКІВ НАЙМАШТАБНІШОЇ СВІТОВОЇ КАТАСТРОФИ - ДРУГОЇ СВІТОВОЇ ВІЙНИ

 

70 РОКІВ НАЙМАШТАБНІШОЇ СВІТОВОЇ КАТАСТРОФИ - ДРУГОЇ СВІТОВОЇ ВІЙНИ

1 вересня 1939 року розпочалась найбільша в історії людства катастрофа - Друга світова війна, що спричинила до загибелі і каліцтва сотень мільйонів людей, незчисленних руйнувань і неймовірного людського горя. Нехай будуть вічно прокляті Гітлер і Сталін!



Реальные причины начала Второй мировой войны

«Главред», 20.07.09 // 10:10
Стенограмма пресс-конференции
21 июля в «Главреде» состоялась пресс-конференция на тему: «Реальные причины начала Второв мировой войны. Историческая оценка».
В пресс-конференции приняли участие:
-начальник архивного отдела Украинского института национальной памяти Георгий Папакин
-завотделом Института истории Украины НАНУ Станислав Кульчицкий
Станіслав Кульчицький: У прийнятій 2 липня Резолюції ОБСЄ була пропозиція відзначити день 23 серпня як той день, коли реально почалася Друга світова війна. Підписання пакту Молотова-Ріббентопа відкрило можливість перед Гітлером напасти на Польщу. Напад на Польщу 3 вересня викликав оголошення війни Великою Британією і Францією, оскільки Польща мала гарантії з боку цих держав.
Виникає питання, як нам інтерпретувати початок Другої світової війни. Те, що Гітлер напав на Польщу, те, що раніше він напав на Чехословаччину, причому, цей напад на Чехословаччину був, так би мовити, колективний. Це була Мюнхенська угода між чотирма великими державами Європи, за винятком Радянського Союзу. Перед тим він напав на Австрію. Розкручується ланцюжок подій аж до приходу Гітлера до влади в 1933 році.
Завдяки угоді з Сталіним Гітлер перестав боятися свого тилу, перестав боятися Радянського Союзу і розпочав те, що закінчилося у 1941 році нападом Гітлера на Радянський Союз. Якщо б ми поставили це питання так – реальні причини початку Другої світової війни, - безвідносно до тих подій, які трапилися трошки раніше, ми просто вийшли б на тему Суворова, який зробив добрий бізнес на своїх книжках. Все це пояснюється однією дуже простою обставиною: архіви Радянського Союзу стосовно його конкретних планів в Європі закриті. Мобілізаційні плани Червоної Армії закриті. В цій резолюції ОБСЄ є пункт: «…вновь обращается с призывом к странам-участницам открыть свои исторические и политические архивы…»
Я хочу підкреслити: архіви можуть дати конкретні докази планів Сталіна на 1941, 1942, 1945 роки і так далі. Планів, які розроблялися наприкінці 1930-х – на початку 1940-х років. Але якщо подивитися на саму ідеологію Радянського Союзу, Комуністичної партії, то вона відкрита у державному гербі Радянського Союзу, в центрі якого – земна куля. Ця ідеологія відкрита в емблемі Московської Олімпіади 1980 року – п’ять кілець, які символізують п’ять континентів земної кулі, і з них виростає силует Спаської башти Кремля з червоною зіркою. Ясна річ, що у Сталіна були свої плани стосовно Європи і, мабуть, всього світу. У Гітлера були свої. І вони зіткнулися в цьому реальному проміжку часу 1939-1941 років.
Георгій Папакін: Готуючись до прес-конференції в «Главреді», я переглянув дискусію, яка велася відвідувачами сайту. Зокрема, там прозвучало два моменти. Перший – «знову буде скиглення щодо УПА». Другий – «якщо бере участь представник антиросійського Інституту Станіслав Кульчицький, то зрозуміло, про що буде йти мова».
Тому я хотів би почати з «антиросійського» Інституту національної пам’яті. Хотів сказати трошки і про себе. За народженням я на половину українець, на чверть росіянин, на чверть грек. Народився я в Україні, але більше 20 років я прожив в Росії, оскільки мій батько був військовослужбовець, його переводили у різні гарнізони. Освіту – і середню, і вищу – я отримав в Росії, закінчив Нижегородський університет.
Тим не менш, я працюю в Українському інституту національної пам’яті і не відчуваю жодних утисків і жодних натяків на те, чому я, неповний українець, працюю в Українському інституті національної пам’яті. Це щодо «антиросійськості».
Повертаючись до теми нашої прес-конференції – «Реальні причини початку Другої світової війни» - я думаю, що Станіслав Владиславович трошки був неправий, коли сказав, що нема чого розбиратись, якщо говорити тільки про реальні причини і хто почав Другу світову війну. Я хотів би довести до відому ЗМІ, що, не дивлячись на те, що російська концепція Другої світової війни, Великої Вітчизняної війни наполягає на тому, що 1 вересня 1939 року розпочалась Друга світова війна, в якій Радянський Союз не брав участі, і для нього війна почалася саме 22 червня 1941 року. Але насправді, якщо ми подивимось на пакт Ріббентропа-Молотова, який був підписаний напередодні початку Другої світової війни, і саме він розв’язав руки гітлерівський Німеччині, більше того, не тільки розв’язав, але й допоміг гітлерівській Німеччині постачанням і сировини, і різних товарів, які були потрібні для початку і ведення Другої світової війни. Хто допомагає економічно, той, звичайно, і бере участь в початку світової війни.
Крім того, давайте подивимось на події у Польщі. 1 вересня – вторгнення німецьких військ до Польщі, Польща починає мобілізаційні заходи. Деякі польські історики стверджують, що 16-17 вересня Польща могла б дати відсіч німецькій армії, яка ще не була такою, як вона була 1940-41 років, тобто вона ще була не випробувана у великих військових зіткненнях.
Якщо ми згадаємо 1920 рік, коли Польща після перших поразок від Робітничо-селянської робочої армії, від Російської Федерації, змогла відбити цей натиск і відбулося диво на Віслі, коли Польща відбила і Першу кінну армію, і всі інші радянські армії, які тиснули на неї, і спромоглася відбити їх так далеко, що аж західна Україна, за результатами Ризької угоди, опинилася в складі Польщі. Я думаю, що дещо подібне могло бути і зараз. Але саме 17 вересня починається так званий «визвольний похід» Червоної Армії на Польщу, як було сказано в офіційних заявах, «для захисту життя і майна українців і білорусів і для припинення агресії гітлерівської Німеччини». Припиняли цю агресію, воювали з поляками, правда, не дуже довго, бо поляки не могли витримати війни на два фронти – і з заходу, і з сходу. І фактично польська влада ніде не оголосила, що з Радянським Союзом вона веде якусь війну. Це було фігура замовчування, але результат був такий, що із Заходу наступала гітлерівська Німеччина, із Сходу – Радянський Союз. Вони зустрілися, події були відповідні, і спільні паради, і братання, і зустрічі.
Тому, які країни розпочали Другу світову війну? Зрозуміло, це фашистська Німеччина і Радянський Союз. Я думаю, що це спростувати не може будь-хто, тому що Радянський Союз після того анексував всі країни Балтії, почав за кілька місяців війну з Фінляндією. До речі, війна з Фінляндією не входила до тих зон впливу, які були окреслені пактом Ріббентропа-Молотова, і саме щодо Фінляндії були висловлені претензії німецької сторони, які були подані ввечері 21 червня і радянському послу у Берліні, і німецькому послу у Москві, уряду Радянського Союзу. Та теза, яка у нас фігурує, що «без оголошення війни, без висунення будь-яких претензій...» - претензії були висловлені. Гітлер тут дотримався дипломатичного протоколу – спочатку подав претензію, потім розпочав війну. Це його жодним чином не обіляє, але все ж таки це підкреслює, що війна, яка була розв’язана 22 червня 1941 року, для Сталіна була очікувана.
Я хотів би зачепити тему архівів. Дійсно, ми маємо досить парадоксальну картину. Пакт Ріббентропа-Молотова і особливо таємний протокол до нього, який був підписаний і завізований Сталіним, де була карта і де він підписався на тій частині, де була радянська зона впливу Європи, - довгий час це все спростовувалося. Потім, коли вже неможливо було спростовувати, радянські історики, архівісти казали, що не зберігся оригінал угоди, «і тому ми не можемо нічого сказати». Зрештою, коли почалося масове розкриття радянський архівів, зокрема, й московських архівів, цей протокол і карта всплили, але з тих пір багато що змінилося. В Росії існує архів Президента Російської Федерації, куди, за спадкоємністю, потрапили усі документи Політбюро ЦК РКП(б), ВКП(б) і КПРС. Деякі з них розсекречені, але більшість просто перебуває там і є поза зоною впливу навіть Федеральної архівної служби Росії, яка веде планомірну роботу з розсекречення документів. Можна сказати, що це той самий політичний архів, який згадується в 16 статті Резолюції ОБСЄ. Відповідно до політичних моментів, політичної ситуації щось може звідти випливти, а щось буде там приховане до тих пір, поки не настане відповідний час. Коли він настане – вирішує політичне керівництво.
Хочу підкреслити, що, на відміну від Російської Федерації, наші архіви, починаючи від партійних архіві, колишнього архіву ЦК КПБУ фактично повністю розсекречений. Там навіть першої частини немає – секретного відділу. Всі документи є у загальному користуванні. Вони доступні для всіх. Деякі документи уряду періоду 1939-40 років ще є на таємному зберіганні, але йде планомірний процес розсекречення, і я думаю, що вони будуть скоро розсекречені. Але не варто шукати в наших українських архівах будь-які документи, натяки на реальні причини початку Другої світової війни. Звичайно, Українська РСР в даному процесі відіграла роль лише суб’єкта.
Запитання з залу: Щодо політичної складової питання. Чому засудження тоталітарного режиму так не подобається російським політикам?
Станіслав Кульчицький: Це питання торкається формулювання резолюції ОБСЄ: «Воссоединение разделенной Европы: поощрение прав человека и гражданских свобод в регионе ОБСЕ в 21 веке». Тут мова йде пор засудження тоталітаризму у вигляді двох термінів – «нацизм» і «сталінізм». В самій постановці цього питання закладена дуже велика помилка, можливо, спеціально, можливо, не спеціально. Ми можемо сталінізм спів ставляти з гітлеризмом, і тільки. Бо мова йде про людину, яка в тоталітарному суспільстві має стовідсотковий вплив на це суспільство, але, тим не менше, вона не перестає бути людиною. Якщо інакше поставити питання і взяти за основу нацизм, то протиставляти нацизму треба інший термін: комунізм.
Розгортання сюжету йде за сценарієм: «ось, ми перебуваємо в ворожому оточенні, всі наші сусіди – наші вороги, їх підтримує Європа, США» - все це допомагає об’єднати населення сучасної Росії і все це виняткова політична позиція, яка мене обурює бо це спекуляція на історії, яка вбиває клин між нашими народами, хоча наші народи дуже близькі, мають спільну історію. Ми маємо право оцінювати цю історію з нашої позиції, вони мають право з своєї. Але не треба загострювати питання. Не треба користуватися будь-яким приводом, щоб нагнітати протистояння.
Запитання з залу: Чи засуджується сталінізм на рівні держави, чи у підручниках це не дуже прописано?
Станіслав Кульчицький: Є різні історичні підручники. Я якраз займався проблемою російських історичних підручників. У нас дуже тісні зв’язки з колегами із Росії. Існує українсько-російська комісія істориків. Ми видали історію України російською мовою. Точніше, ми її написали, а видали у Москві – Інститут всесвітньої історії. Ми видали написану російськими вченими історію Росії ще в 2007 році. У нас багато контактів. І наша спільна позиція – ми не приймаємо таких спекуляцій, пов’язаних із загостреннями сучасних відносин, спираючись на неподолані історичні оцінки.
Запитання з залу: Чому Велика Британія оголосила Німеччині війну, але фактично залишилась бездіяльною?
Станіслав Кульчицький: Це питання дуже цікаве, і на нього є абсолютно переконлива відповідь. Ця відповідь вкладається у термін «странная война». Мова йде про період від вересня 1939 року до травня 1940 року. Велика Британія оголосила війну Німеччині, не будучи готовою до цієї війни. Оголосила вона війну виключно через те, і так само Франція, - що у них були гарантії, подані Польщі. Це були демократичні держави, вони повинні були тримати слово, і вони це слово тримали.
Коли Гітлер напав на Австрію, там була зовсім інша ситуація. Врешті-решт сам Гітлер був австрійцем і в Австрії була дуже велика «п’ята колона». Коли Гітлер почав діяти з Чехословаччиною, бачите, як получилося? Кладуть на одну тарілку Мюнхенський зговір і пакт Ріббентропа-Молотова, але це абсолютно різні речі. Дійсно, в 1938 році і в 1939 році Велика Британія і Франція не були готові почати війну з Гітлером, почати війну з Німеччиною, яка стрімко розгортала свої збройні сили. Власне, вона ще в 1920-х роках формувала свої збройні сили. Франція так і не підготувалася до війни по-справжньому і в травні 1940 року зазнала поразку, яка була неочікуваною, насамперед, для Сталіна. Після цієї поразки Франції Сталін почав панікувати і реально боятися Гітлера.

ІНТЕРНЕТ-КОНФЕРЕНЦІЯ

рука москаля она же пятая колона 21/07/09 10:55 (, )
заключение мюнхенских соглашений о разделе европы и дележе чехословакии было тем основанием на которых заключался пакт рибентропа и молотова!ссср предлагало польше пропустить красную армию для защиты чехословакии польша отказала-хотела сама урвать кусок чехии!и получилось так что ссср оказался один против всей европы воглаве с гитлером!немецкая армия имела боевой 2-х летний опыт а красная армия научилась воевать толко через год два после начала войны!поэтому оценивая экономический потенциал гитлеровской европы и боевую мощь немецкой и его союзников армий-я думаю что только глупец начал бы против него войну-а сталин все таки дураком не был!
:
Станіслав Кульчицький: Сталін, може, й не був дурнем, але він знекровив Радянську Армію і суспільство репресіями. Отже, суспільство у 1941 році зовсім не було готове воювати за радянську владу. Гітлер йшов на Радянськи2й Союз трьома напрямами: північний, центральний і південний. На північному напрямі (Ленінград) його більш-менш стримували, на центральному напрямі в кінці 1941 року навіть була поразка Вермахту, хоча вона не дуже позначилася на його потужності. А на південному напрямі була Київська поразка – більше 600 тисяч солдат було взято у полон. І потім почалися котли. Вони не припинялися півтора роки. Південний напрям весь час руйнувався, аж поки Гітлер не дійшов до Сталінграда і до Казбеку. Я думаю, тут є тільки одне пояснення. Наші діди нам, онукам, нічого не розповідали, що вони пережили у 1933 році, що вони пережили у 1937 році, але вони не хотіли воювати. Українці почали воювати по-справжньому в Червоній Армії тільки тоді, коли вони переконалися в тому, що другі німці (вони пам’ятали перших німців у 1918 році) націлені на те, щоб фізично знищити український народ і приєднати цей життєвий простір до великої Німеччини.

Тим 21/07/09 00:13 (Ukraine, Kiev)
"Действительные причины начала третьей мировой войны". Была бы интересная тема для прессконференции.
:
Георгій Папакін: Я думаю, це питання більше до політологів, ніж до істориків. Ми визначаємо минуле, а не майбутнє. ________ Станіслав Кульчицький: Після Другої світової війни Третя світова війна відбулася, але, оскільки основні держави були вже ядерними, вона відбулася у специфічній формі холодної війни.

Тато 20/07/09 19:53 (Ukraine, Kharkov)
Причини Другої світової війни потрібно шукати у "Заповітах" Леніна:"Мировая революция произойдет в результате ВТОРОЙ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ" - стаття "Военная программа пролетарской революции" 1916 р. А товариш Сталін напружено виконував ці "заповіти".
:
Станіслав Кульчицький: Я вже казав про герб Радянського Союзу, я казав про е5мблему Олімпійський ігор. Мова йде не про конкретні тактичні плани – мова йде про надзавдання, яке ставили перед собою більшовицькі лідери. Вони були так звані інтернаціоналісти, вождями світового пролетаріату називали Леніна и Троїцького ще в 1917 році. __________ Георгій Папакін: Дійсно, Сталін виконував, і не тільки ці, настанови Леніна дуже наполегливо. Я хотів би звернути увагу ще на виступ Сталіна на засіданні Політбюро ЦК ВКП(б) 19 серпня 1939 року. Це було за кілька днів перед підписанням пакту Ріббентропа-Молотова. Там абсолютно чітко була викладена позиція: хай розпочнеться Друга світова війна, хай її учасники знекровлять один одного, і тоді Радянський Союз підійме прапор пролетарської революції і вся Європа буде біля його ніг. Це саме він і виконував дуже наполегливо. Але не так сталося, як він хотів. Гітлер виявився не скажу мудрішим, але принаймні наполегливішим і сильнішим, ніж Сталін очікував.

Гость 20/07/09 18:33 (Ukraine, Kharkiv)
Сталин допустил ошибку.Надо было остановить армию на старых границах и заключить перемирее с Германией.Посмотрели бы эти продажные европейцы,что бы сними стало.Свидомим ,Украина -провославная,Галичина -униатская(вероотступническая)
:
Станіслав Кульчицький: Якби ж Сталін зупинився – але ж він не зупинився. _______ Георгій Папакін: Не зупинився тому, що в його плани входило якомога більше собі урвати з Європи. він просто не міг зупинитися.

Хмурый 20/07/09 13:47 (Ukraine, Kiev)
Панове. Как вы относитесь к тому тезису, что Украина реально стоит на грани военного конфликта с Россией.
:
Станіслав Кульчицький: Я пам’ятаю весь хід подій із російсько-грузинським конфліктом. «Понуждение к миру» з точки зору Росії тоді було. Я подумав, що зараз нам не дуже зручно воювати з Росією. Наша єдина субмарина пішла в ремонт. Це все, що я можу сказати. І ще Росія є гарантом нашої безпеки, як ядерна країна, бо ми відмовилися від нашої ядерної зброї, яку ми успадкували після розвалу СРСР. І принесли її в Росію саме для того, щоб вона, росія, в купі з іншими ядерними державами гарантувала нам безпеку __________ Георгій Папакін: і територіальну цілісність. ______ Станіслав Кульчицький: Яка забезпечена українсько-російським договором.

ігор Дніпропетровськ 20/07/09 13:44 (Ukraine, Dnepropetrovsk)
Зараз дуже багато скиглення про "переписування" історії. Переписувати, в принципі. немає чого. Ту маячну, яку втюхували нам майже 50 років під дулами наганів з ЧК і переписувати неможливо. Брехня є брехня. Цю історії треба не переписувати. а писати наново.
:
Станіслав Кульчицький: Тут запитання разом з відповіддю. Я пишу підручники історії, пишу вже в четвертий раз. Можу сказати лише одне: історія України ХХ століття не може не бути політичною, тому що там треба розповідати про те, що болить, що сьогодні болить. Не так давно ми пройшли через ювілей Полтавської битви – 300 років. Але буквально кожний день ХХ століття наповнений реальним змістом, який ще для нас дуже важливий. Я маю на увазі людей, які живуть на початку ХХІ століття і які мають перед собою три покоління позаду і для яких історія – не суха абстракція, а те, що вони знають по розповідям своїх батьків, рідних. Ця історія втілилася у біографію батьків і рідних, і тому це так нам цікаво і так нам всім болюче.

док 20/07/09 13:41 (, )
Коли відбудеться суд над СССР, комуністичними ідеологами та їх захисниками відповідно до недавньої заяви ОБСЄ?
:
Георгій Папакін: Я думаю, що заява і резолюція юридичних наслідків немає, оскільки це просто заява. Це не документ, який обов’язковий до виконання. Це резолюція, якою ОБСЄ доводить до відома своїх учасників певну позицію. Вона важлива для врахування у діяльності держав-учасниць ОБСЄ, але юридичних наслідків вона не має. __________ Станіслав Кульчицький: Коли у 1945 році виникла ідея організувати публічний суд над німецькими військовими злочинцями – Нюрнберзький процес – то готували цей процес фактично троє діючих осіб: Радянський Союз, Велика Британія і США. Правда, був представник і від Франції. Була поставлена умова в процесі допитів, слідчій справі і безпосередньо на публіці не торкатися сюжетів від 23 серпня 1939 року до 22 червня 1941 року. Тобто провести цей процес як процес учасників антигітлерівської коаліції, яка сформувалася після нападу Гітлера на Радянський Союз. Зроблено це було не випадково, тому що, якби цей Нюрнберзький процес почався з сюжетів, пов’язаних з пактом Молотова-Ріббентропа та інших сюжетів співробітництва Радянського Союзу з Німеччиною, - це було не потрібно Сталіну, він, власне, регулював процес. І потім Нюрнберзький процес має, здається, 48 томів, опублікованих німецькою і англійською мовами. В Радянському Союзі він публікувався тричі. Останній раз це був восьмитомник. Тобто дуже багато чого ми просто не знаємо. Власне, ми можемо звернутися через Інтернет до бібліотеки Конгресу, але в широкому користуванні матеріалу Нюрнберзького процесу поки що відсутні.

Киянин 20/07/09 12:57 (, )
Панове, Ваше ставлення до ідеї денонсування пакта Молотова - Ріббентропа?
:
Станіслав Кульчицький: Не бачу тут запитання. Я хочу підкреслити, що 30 червня 1941 року була прийнята заява радянського уряду про те, що всі угоди – від 23 серпня і від 28 вересня – договір про дружбу і кордон з Німеччиною – вважаються такими, що не дійсні. Ця заява була спрямована на широке оповіщення світової громадськості, тому що польський уряд, який тоді перебував у Лондоні, польський еміграційний уряд, і Радянський Союз мав би бути союзником у тій війні, яка почалася, яку ми називаємо Великою Вітчизняною війною з 22 червня 1941 року, але яка тривала з 1 вересня 1939 року після нападу Гітлера на Польщу. Ця заява була осмислена поляками, була укладена угода. В Радянському Союзі почала формуватися польська армія Андерса, правда, потім вона була переведена в Іран і була спрямована на інший театр воєнних дій. ___________ Георгій Папакін: Я можу тільки підтримати точку зору Станіслава Владиславовича, тим більше, що ніяких слідів дії пакту Ріббентропа-Молотова у повоєнних кордонах Європи ми зараз не бачимо, оскільки вони були сформовані значно пізніше за результатами Другої світової війни. Тобто говорити про денонсацію неможливо, бо він вже не діє, і дуже давно. ______________ Станіслав Кульчицький: Я б хотів доповнити по цьому пакту. Мова йде навіть не про пакт Ріббентропа-Молотова, бо він був істотно переглянутий вже договором про дружбу і кордон з Німеччиною 28 вересня. Це треба зрозуміти, тому що між 23 серпня і 17 вересня, коли Радянський Союз напав на Польщу, відбулася одна подія, яка могла і не статися. І ця подія – Друга світова війна. У зв’язку з цим Сталін кардинально переглянув умови угоди з Гітлером, відмовився від Люблінського воєводства і частини Варшавського воєводства Польщі – віддав їх Гітлеру. Поставив вимогу замість цих територій, від яких він відмовлявся, перевести з німецькою в радянську сферу впливу Литву, і таким чином всі три республіки Балтії опинилися в зоні впливу Радянського Союзу, і за кілька днів була сформована концепція визвольного походу. Коли 17 вересня Червона Армія йшла в Польщу, то вона йшла захищати життя і майно єдинокровних братів – білорусів і українців. Нічого подібного раніше не було за пактом Ріббентропа-Молотова, датованим 23 серпня. Це важливо встановити теж.

Гітлер, Сталін, Путін та інші
[Гітлер, Сталін, Путін та інші]
Колаж: Павло Ніц
До 70-річчя з початку ІІ Світової війни замість вибачень від Росії поляки почули звинувачення
Кіпіані Вахтанг


Війна почалася 1 вересня о 4.40 з атаки німецької авіації на Велюнь. Містечко було перетворено на порох, а 1200 мирних мешканців стали першими жертвами ІІ Світової. О 4.45 гармати німецького лінкора «Шлезвіґ-Ґольдштейн» розпочали обстріл польського гарнізону, який розташовувався на півострові Вестерплатте. Але насправді найжахливіша в історії масакра розгорілася не на балтійському Помор’ї, а тижнем раніше, 23 серпня, у Москві під час підписання договору між СРСР і Німеччиною. «Про ненапад» – це для підручника з дипломатії, бо йшлося якраз про напад. На слабшого сусіда, територію якого нацисти розглядали як частину свого життєвого простору, а Кремль – як можливість розширити межі Країни Рад шляхом совєтизації польських «кресів всходніх», заселених переважно українцями та білорусами. Долю мільйонів поляків винесли за дужки, бо на тодішній європейській шахівниці малим фігурам місця не було.

Апетити обох людожерів було задоволено впродовж місяця. Тільки напад вермахту на Польщу чомусь вважається початком Другої світової, а невмотивована агресія Червоної армії досі трактується як «визвольний похід». Кожен може прочитати текст додаткового протоколу до угоди. Саме на тому папірці, підписаному міністрами закордонних справ Молотовим і Ріббентропом, зафіксовано згоду керівництва СРСР взяти участь у дерибані Польщі. «Граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана», а питання про вірогідне існування Польської держави у майбутньому мало б вирішуватися пізніше, «в порядке дружественного обоюдного согласия».
«Договор о ненападении между СССР и Германией является поворотным пунктом в истории Европы, да и не только Европы», – це слова Вячеслава Молотова. Цитата з «Правды» від
1 вересня 1939-го! Першого дня війни…

Сталінський тост за фюрера: «Я знаю, как сильно германская нация любит своего вождя, и поэтому мне хочется выпить за его здоровье», а також передане через Ріббентропа запевнення: «Честное слово, что Советский Союз никогда не предаст своего партнера» – і є реальним початком війни.

Якщо взяти на віру думку, що зв’язку між пактом і початком війни немає, на чому наполягають кремлівські історики, то події вересня 1939-го мали б призвести до погіршення радянсько-німецьких відносин. Аж ніяк, далі були спільні військові паради, пожвавлення торгівлі, припинення антинімецької пропаганди в радянській пресі. Роман із розрахунку обірвався проти ночі 22 червня 1941-го.

Сталін був уражений зрадою Гітлера. У перші дні війни народ так і не почув голосу вождя. Мобілізацію на «священную войну» оголосив нарком Молотов, який ще кілька місяців тому переконував усіх у непорушності радянсько-німецької дружби.

День 1 вересня переповнений óбразами і обрá­­зами. У Польщі – це день пам’яті. Візит лідерів 20 держав. Спільний вінок оборонцям Вестерплатте з польським, російським і німецьким текстом. У Москві ж – це день презентації книжки, випущеної однієї зі спецслужб, в якій ідеться про співпрацю Польщі з нацистською Німеччиною.
Владіміра Путіна в Польщі дуже чекали. Розкупили весь наклад Gazeta Wyborcza з його «Листом до поляків». У Сопоті російський прем’єр сказав дуже правильні слова: «Ми завжди сприймали поляків як братів по крові у цій спільній боротьбі», але водночас порівняв спроби дізнатися правду про війну з пошуком родзинок у пліснявій булці. Слів «вибачаємо і просимо вибачити», на які чекали поляки, він так і не сказав.

Потреба у відновленні історичної пам’яті – це саме те, що відрізняє нас від поляків. Тут, у Польщі, навіть супержовтий таблоїд Super Express робить величезний винос: «Чинна російська влада фальсифікує історію. Досить брехні, Росіє! Попроси вибачення за свої злочини». І все це на тлі фотографій тіл розстріляних у Катині польських офіцерів.

До речі, з Катинню є прогрес. Путін пообіцяв, що за умови взаємності польських дослідників пустять у російські архіви. Але визнати злочинне рішення про знищення польських офіцерів, які так були потрібні польській армії для боротьби з німецькими окупантами, Путін не спромігся.

Україна не оголошує себе спадкоємцем сталінської геополітики. Отже, вільна формулювати власну, незалежну позицію. Юлія Тимошенко приїхала на Вестерплатте. Але для того, щоб поговорити з Путіним про авіабудування і газ. Дикість якась, інших слів не знайти.

Друкована версія
Коментарі читачів


роланд 08.09.2009 13:15
Якраз таваріщ Джугашвілі і зробив українцями "нацменами"! І багато з них опинились не у Австрії, Польщі чи Румунії, а на соловках та у сибірі! Нацією країна стала тільки тепер, коли здобула незалежність.
Гордасевич Богдан 08.09.2009 12:26
Не плутайте праведне з грішним!
Кордони держав - то одне, а міжнародні злочини - то інше. Це дико замовчувати злочини, бо то ми з них також користаємось.
Польша незаконно окупувала Західну Україну у 20-39 роки, тому жодних претензій бути не може.
Друга світова війна - це жахливий злочин проти людства. Вона почалась 1 вересня 1939 р. і закінчилась у вересні 1945 капітуляцією Японії.
Пишатись тут якоюсь перемогою при такій кількості жертв у понад 100 мільйонів людей - зверх дико! Це велика трагедія!
Nevermore 08.09.2009 11:44
Поляки чомусь не бояться, що в них заберуть західні землі, які вони отримали після війни після виселення звідти німців і піднімають питання історичної справедлдивості. Оскільки цивілізовані країни вже не роблять перегляду кордонів. То чого ж українці мають боятися, що поляки в них щось відберуть?
Вова Хортицкий 07.09.2009 23:15
Ребята, в каком измерении вы живёте? Неужели неясно, что эти черниговские и сумские гетьманы могут только все просрать! Какие лемки? какие бойки, Кубань, Слобожанщина, Поволжье, Казахстан? Да если бы не товарищ Джугашвили, украинцы были бы нацменами в Австрии, Венгрии, Словакии, Польще и Румынии. А так ведь-нация! Может хватит сопли жевать. Вахтанг, а тебе как грузину надо знать, что поразить грузина изменой нельзя, его этим можно только смобилизировать....
Ентузіаст 07.09.2009 19:30
Ох і розумний же ти Павло.
Якщо існуючі кордони будуть переглянуті то виграє від цього тільки Україна. Оскільки внаслідок злочинного сталінського встановлення кордонів майже половина етнічної української території в Європі опинилась за межами УРСР. Зокрема Закерзоння, яке було передано Польщі і де відбувся геноцид українців (а саме геноцидом вважається примусове переселення). У ХХ ст. не так багато сталося актів геноциду визнаних міжнародним співтовариством, і одразу декілька з них по відношенню до українців.
При перегляді кордонів у складі України може опинитися Східна Слобожанщина та Кубань, партійне керівництво яких наполегливо просилося до складу України в 20-х роках минулого століття; просилося до тих пір поки майже поголівно не було розстріляне Сталіним. У складі України опиниться Дон, місцеве козацьке населення якого у своїй більшості завжди вважало себе українцями, однак всупереч цьому в Росії їх і надалі продовжують називати росіянами стверджуючи, що це єдина група козаків, що є не українцями, а росіянами. Про азійські ж території в Росії та Казахстані з українською більшістю, українські етнічні території які за розмірами в кілька разів перевищують територію сучасної України, взагалі мовчу.
Павло 07.09.2009 12:59
Так, Україна не є спадкоємцем геополітики Сталіна. Але є споживачем її результатів - маю на увазі кордони країни. Бо якщо ми почнемо наполягати на тому, що наші теперішні кордони - результат злодіянь, то поляки цілком логічно поставлять питання про повернення кресів. Отже, треба бути обережними з оцінками й осудами. Еге ж?


Так начиналось Безумие

Вступление Советского Союза во вторую мировую войну

Когда, собственно говоря, Советский Союз вступил во Вторую мировую войну? 22 июня 1941 года? Так нас учили. На деле — гораздо раньше!

Война началась 1 сентября 1939 года, началась с нападения Германии на Польшу. Как известно, поводом к атаке послужило инсценированное германскими спецслужбами нападение немцев, переодетых в польскую форму, на немецкую же радиостанцию в приграничном Глейвице.

В тот же день Верховный Совет СССР принял Закон о всеобщей воинской обязанности.
3 сентября 1939 года войну Германии объявили Англия и Франция (кстати, через день США заявили о своем нейтралитете в войне), 6 сентября - Южно-Африканский Союз, 10 сентября — Канада… И пошло-поехало!

Через две с половиной недели, 17 сентября, пришла очередь СССР. Кому ж он объявил войну? Гитлеровской Германии? О, нет! Начался «освободительный поход» Красной Армии в Польшу, навстречу германскому вермахту. К концу сентября усилиями, в первую очередь, вермахта отчаянно сопротивлявшаяся польская армия была разгромлена, территория Польши была поделена между Германией и СССР, оба государства вошли в непосредственное соприкосновение: была установлена советско-германская граница, линия которой фиксировалась протоколами к Договору о дружбе и границе от 28 сентября 1939 года.

29 ноября 1939 года Советский Союз разорвал дипломатические отношения с Финляндией, а на следующий день, после непонятных до сих пор артиллерийских обстрелов позиций Красной Армии, советские войска атаковали ее территорию. Было провозглашено создание Финляндской демократической республики и создано ее правительство во главе с известным деятелем Коминтерна О. Куусиненом — с этим правительством моментально были установлены дипломатические отношения (все это происходило в Москве, хотя указывались всегда финские адреса; многие документы новоявленного правительства написаны рукой А.А. Жданова).

В декабре 1939 года СССР в качестве государства-агрессора был исключен из Лиги наций, игравшей в предвоенный период роль нынешней ООН (только три государства были заклеймены как агрессоры — Япония, Италия и Германия. Плюс Советский Союз). Впрочем, вскоре Лига наций вообще прекратила свое существование: начался мировой пожар.

Война с Финляндией перешла в 1940 год и была закончена 12 марта. Разгромить финскую армию не удалось. По мирному договору Советский Союз получил Карельский перешеек с Выборгом и военно-морскую базу на полуострове Ханко (аренда на 30 лет). В качестве компенсации к Финляндии отошли безлюдные территории на севере Кольского полуострова.
В том же 1940 году произошла оккупация Дании, Норвегии, Нидерландов, Бельгии и Люксембурга, а также разгром Франции (все это — Германия), присоединение (от Румынии) территорий Бессарабии и Северной Буковины, а также прибалтийских стран (все это — СССР), бегство английского экспедиционного корпуса с континента (Дюнкерк), вступление в мировую войну Италии, первоначально объявившей было о своем нейтралитете, нападение на Грецию, развертывание боевых операций в Северной Африке.

Наступал 1941 год…

Ниже будут представлены некоторые любопытные документы, относящиеся к последним четырем месяцам 1939 года, к самому началу войны. С одной стороны, это секретные телеграммы, которыми обменивались посольство Германии в СССР и Министерство иностранных дел в Берлине. С другой стороны, это открытые публикации в газете «Правда».

Речь Гитлера перед депутатами германского парламента, произнесенная 1 сентября 1939 года, в день начала атаки на Польшу. Приведу фрагмент, касающийся СССР:

Я особенно счастлив, что могу сообщить вам одну вещь. Вы знаете, что у России и Германии различные государственные доктрины. Этот вопрос единственный, который было необходимо прояснить. Германия не собирается экспортировать свою доктрину. Учитывая тот факт, что и у Советской России нет никаких намерений экспортировать свою доктрину в Германию, я более не вижу ни одной причины для противостояния между нами. Это мнение разделяют обе наши стороны. Любое противостояние между нашими народами было бы выгодно другим. Поэтому мы решили заключить договор, который навсегда устраняет возможность какого-либо конфликта между нами. Это налагает на нас обязательство советоваться друг с другом при решении некоторых европейских вопросов. Появилась возможность для экономического сотрудничества и, прежде всего, есть уверенность, что оба государства не будут растрачивать силы в борьбе друг с другом. Любая попытка Запада помешать нам потерпит неудачу.

В то же время я хочу заявить, что это политическое решение имеет огромное значение для будущего, это решение — окончательное. Россия и Германия боролись друг против друга в Первую мировую войну. Такого не случится снова. В Москве этому договору рады также, как и вы рады ему. Подтверждение этому — речь русского комиссара иностранных дел, Молотова.

… Я решил освободить германские границы от элементов неуверенности, постоянной угрозы гражданской войны. Я добьюсь, чтобы на восточной границе воцарился мир, такой же, как на остальных наших границах.

Для этого я предприму необходимые меры, не противоречащие предложениям, сделанным мною в Рейхстаге для всего мира, то есть, я не буду воевать против женщин и детей. Я приказал, чтобы мои воздушные силы ограничились атаками на военные цели. Если, однако, враг решит, что это даёт ему карт-бланш, чтобы вести войну всеми средствами, то получит сокрушающий зубодробительный ответ.

В конце августа во время визита министра иностранных дел Германии фон Риббентропа в Москву был подписан Договор о ненападении и несколько секретных протоколов, касающихся раздела между СССР и Германией сфер влияния в свете предстоявшего нападения последней на Польшу.
Вначале — несколько документов сентября 1939 года. Только что начались боевые операции вермахта в Польше. Англия и Франция объявили Германии войну.

Риббентроп телеграфирует послу в Москве фон Шуленбургу:

Берлин, 3 сентября 1939 — 18 час. 50 мин.

Получена в Москве 4 сентября 1939 — 0 час. 30 мин.

Москва

Телеграмма № 253 от 3 сентября

Очень срочно! Лично послу.
Совершенно секретно! Главе посольства или его представителю лично.
Секретно! Должно быть расшифровано лично им! Совершеннейше секретно!

Мы безусловно надеемся окончательно разбить польскую армию в течение нескольких недель. Затем мы удержим под военной оккупацией районы, которые, как было установлено в Москве, входят в германскую сферу интересов. Однако понятно, что по военным соображениям нам придется затем действовать против тех польских военных сил, которые к тому времени будут находиться на польских территориях, входящих в русскую сферу интересов.

Пожалуйста, обсудите это с Молотовым (*) немедленно и посмотрите, не посчитает ли Советский Союз желательным, чтобы русская армия выступила в подходящий момент против польских сил в русской сфере интересов и, со своей стороны, оккупировала эту территорию. По нашим соображениям, это не только помогло бы нам, но также, в соответствии с московскими соглашениями, было бы и в советских интересах.

В связи с этим, пожалуйста, выясните, можем ли мы обсуждать этот вопрос с офицерами (**), которые только что прибыли сюда, и какой предположительно будет позиция советского правительства.

Риббентроп

(*) — нарком иностранных дел СССР В.М. Молотов
(**) — советскими

Ответ Шуленбурга, после некоторых промежуточных шагов со стороны посольства:

Москва, 5 сентября 1939 — 14 час. 30 мин.

Очень срочно! Совершенно секретно!

Телеграмма № 264 от 5 сентября

В ответ на Вашу телеграмму № 261 от 4 сентября Молотов попросил меня встретиться с ним сегодня в 12.30 и передал мне следующий ответ советского правительства:

«Мы согласны с вами, что в подходящее время нам будет совершенно необходимо начать конкретные действия. Мы считаем, однако, что это время еще не наступило. Возможно, мы ошибаемся, но нам кажется, что чрезмерная поспешность может нанести нам ущерб и способствовать объединению наших врагов. Мы понимаем, что в ходе операций одна из сторон либо обе стороны могут быть вынуждены временно пересечь демаркационную линию между своими сферами интересов, но подобные случаи не должны помешать непосредственной реализации намеченного плана».

Шуленбург

Телеграмма Шуленбурга. Без комментариев:

Москва, 9 сентября 1939 — 0 час. 56 мин.

Получена 9 сентября 1939 — 5 час. 00 мин.

Очень спешно!

Телеграмма № 300 от 8 сентября

Я только что получил от Молотова следующую телефонограмму:

«Я получил Ваше сообщение о том, что германские войска вошли в Варшаву. Пожалуйста, передайте мои поздравления и приветствия правительству Германской империи. Молотов»

Шуленбург

Прошло две недели войны. Польская столица еще целиком не захвачена. Сталин не торопится. Берлин нервничает.

Телеграмма Шуленбурга:

Москва, 14 сентября 1939 — 18 час. 00 мин.

Срочно!

Совершенно секретно!

Телеграмма № 350 от 14 сентября

На Вашу телеграмму № 336 от 13 сентября

Молотов вызвал меня сегодня в 16 часов и заявил, что Красная Армия достигла состояния готовности скорее, чем это ожидалось. Советские действия поэтому могут начаться раньше указанного им во время последней беседы срока (см. мою телеграмму № 317 от 10 сентября). Учитывая политическую мотивировку советской акции (падение Польши и защита русских «меньшинств»), было бы крайне важно не начинать действовать до того, как падет административный центр Польши — Варшава. Молотов поэтому просит, чтобы ему как можно более точно сообщили, когда можно рассчитывать на захват Варшавы.

Пожалуйста, пришлите инструкции.

Я хотел бы обратить Ваше внимание на сегодняшнюю статью в «Правде», переданную ДНБ (*), к которой завтра прибавится аналогичная статья в «Известиях». Эти статьи содержат упомянутую Молотовым политическую мотивировку советской интервенции.

Шуленбург

(*) — Германское информационное бюро

Наконец, Красная Армия готова к атаке.

Телеграмма Шуленбурга:

Москва, 17 сентября 1939

Телеграмма № 372 от 17 сентября

К моей телеграмме № 371 от 16 сентября

Очень срочно! Секретно!

Сталин в присутствии Молотова и Ворошилова принял меня в 2 часа ночи и заявил, что Красная Армия пересечет советскую границу в 6 часов утра на всем ее протяжении от Полоцка до Каменец-Подольска.

Во избежание инцидентов Сталин спешно просит нас проследить за тем, чтобы германские самолеты начиная с сегодняшнего дня не залетали восточнее линии Белосток — Брест-Литовск — Лемберг (Львов). Советские самолеты начнут сегодня бомбардировать район восточнее Лемберга.

Я обещал сделать все, что возможно, в смысле информирования германских военно-воздушных сил, но просил, учитывая, что осталось мало времени, чтобы сегодня советские самолеты не подлетали к упомянутой линии слишком близко.

Советская комиссия прибудет в Белосток завтра, самое позднее послезавтра.

Сталин зачитал мне ноту, которая будет вручена уже этой ночью польскому послу и копия которой в течение дня будет разослана всем миссиям, а затем опубликована. В ноте дается оправдание советских действий. Зачитанный мне проект содержал три пункта, для нас неприемлемых. В ответ на мои возражения Сталин с предельной готовностью изменил текст так, что теперь нота вполне нас удовлетворяет. Сталин заявил, что вопрос о публикации германо-советского коммюнике не может быть поставлен на рассмотрение в течение ближайших двух-трех дней.

В будущем все военные вопросы, которые возникнут, должны выясняться напрямую с Ворошиловым генерал-лейтенантом Кестрингом.

Шуленбург

А вот и обещанная нота польскому послу в Москве.

Газета «Правда», 18 сентября 1939 года:

НОТА ПРАВИТЕЛЬСТВА СССР, ВРУЧЕННАЯ ПОЛЬСКОМУ ПОСЛУ В МОСКВЕ УТРОМ 17 СЕНТЯБРЯ 1939 ГОДА

Господин посол,

Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность Польского государства. В течение десяти дней военных операций Польша потеряла все свои промышленные районы и культурные центры. Варшава как столица Польши не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договора, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам.

Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными.

Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии.

Одновременно советское правительство намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью.

Примите, господин посол, уверения в совершенном к Вам почтении.

Народный комиссар иностранных дел СССР

В. Молотов

Чрезвычайному и полномочному послу Польши г. Гржибовскому. Польское посольство. Москва

Газета «Правда», 19 сентября 1939 года:

ГЕРМАНО-СОВЕТСКОЕ КОММЮНИКЕ. 18 СЕНТЯБРЯ 1939 ГОДА

(ТАСС) Во избежание всякого рода необоснованных слухов насчет задач советских и германских войск, действующих в Польше, правительство СССР и правительство Германии заявляют, что действия этих войск не преследуют какой-либо цели, идущей вразрез интересов Германии или Советского Союза и противоречащей духу и букве пакта о ненападении, заключенного между Германией и СССР. Задача этих войск, наоборот, состоит в том, чтобы восстановить в Польше порядок и спокойствие, нарушенные распадом Польского государства, и помочь населению Польши переустроить условия своего государственного существования.

Без комментариев. Газета «Правда», 20 сентября 1939 года:

ГЕРМАНСКАЯ ПЕЧАТЬ О ДЕЙСТВИЯХ СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

Германия, Берлин, 19 сентября (ТАСС). Германское население единодушно приветствует решение советского правительства взять под защиту родственное советскому народу белорусское и украинское население Польши, оставленное на произвол судьбы бежавшим польским правительством. Берлин в эти дни принял особенно оживленный вид. На улицах около витрин и специальных щитов, где вывешены карты Польши, весь день толпятся люди. Они оживленно обсуждают успешные операции Красной Армии. Продвижение частей Красной Армии обозначается на карте красными советскими флажками.

Газета «Правда», 23 сентября 1939 года:

ГЕРМАНО-СОВЕТСКОЕ КОММЮНИКЕ. 22 СЕНТЯБРЯ 1939 ГОДА

Германское правительство и Правительство СССР установили демаркационную линию между германской и советской армиями, которая проходит по реке Писса до ее впадения в реку Нарев, далее по реке Нарев до ее впадения в реку Буг, далее по реке Буг до ее впадения в реку Висла, далее по реке Висла до впадения в нее реки Сан и дальше по реке Сан до ее истоков.

И вот в Москву снова приезжает Риббентроп. Между СССР и Германией подписан Договор о дружбе и границе от 28 сентября 1939 года.

Газета «Правда», 30 сентября 1939 года:

ЗАЯВЛЕНИЕ МИНИСТРА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ГЕРМАНИИ г. фон РИББЕНТРОПА

Перед отъездом из Москвы министр иностранных дел Германии г. фон Риббентроп сделал сотруднику ТАСС следующее заявление:

«Мое пребывание в Москве опять было кратким, к сожалению, слишком кратким. В следующий раз я надеюсь пробыть здесь больше. Тем не менее мы хорошо использовали эти два дня. Было выяснено следующее:

1. Германо-советская дружба теперь установлена окончательно.

2. Обе страны никогда не допустят вмешательства третьих держав в восточноевропейские вопросы.

3. Оба государства желают, чтобы мир был восстановлен и чтобы Англия и Франция прекратили абсолютно бессмысленную и бесперспективную борьбу против Германии.

4. Если, однако, в этих странах возьмут верх поджигатели войны, то Германия и СССР будут знать, как ответить на это».

Министр указал далее на достигнутое вчера между правительством Германии и правительством СССР соглашение об обширной экономической программе, которая принесет выгоду обеим державам.

В заключение г.фон Риббентроп заявил: «Переговоры происходили в особенно дружественной и великолепной атмосфере. Однако прежде всего я хотел бы отметить исключительно сердечный прием, оказанный мне советским правительством и в особенности гг. Сталиным и Молотовым».

Октябрь мы пропускаем. Хотя речь Молотова на сессии Верховного Совета СССР заслуживает полного опубликования! Годовщина Великого Октября.

Газета «Правда», 7 ноября 1939 года (выдержки):

ПРИКАЗ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СССР, № 199

… Советский Союз в течение последних месяцев заключил с Германией договор о ненападении и договор о дружбе и границе… Договор о дружбе и границе между СССР и Германией как нельзя лучше отвечает интересам народов двух крупнейших государств Европы. Он построен на прочной базе взаимных интересов Советского Союза и Германии, и в этом его могучая сила. Этот договор явился поворотным пунктом не только в отношениях между двумя великими странами, но он не мог не отразиться самым существенным образом также и на всем международном положении…

Европейская война, в которой Англия и Франция выступают как ее зачинщики и усердные продолжатели, еще не разгорелась в бушующее пожарище, но англо-французские агрессоры, не проявляя воли к миру, все делают для усиления войны, для распространения ее на другие страны. Советское правительство, проводя политику нейтралитета, всячески содействует установлению мира, в котором так нуждаются народы всех стран…

Да здравствует наш великий Сталин!

Народный комиссар обороны СССР

Маршал Советского Союза

К. Ворошилов

Знаменитая раздраженная реакция Сталина на информацию французского информационного агентства. Вчитайтесь, все понятно из самого текста!

Газета «Правда», 7 ноября 1939 года:

О ЛЖИВОМ СООБЩЕНИИ АГЕНТСТВА ГАВАС

Редактор «Правды» обратился к т. Сталину с вопросом: как относится т. Сталин к сообщению агентства Гавас о «речи Сталина», якобы произнесенной им «в Политбюро 19 августа», где проводилась якобы мысль о том, что «война должна продолжаться как можно дольше, чтобы истощить воюющие стороны».

Тов. Сталин прислал следующий ответ:

«Это сообщение агентства Гавас, как и многие другие его сообщения, представляет вранье. Я, конечно, не могу знать, в каком именно кафешантане сфабриковано это вранье. Но как бы ни врали господа из агентства Гавас, они не могут отрицать того, что:

а) не Германия напала на Францию и Англию, а Франция и Англия напали на Германию, взяв на себя ответственность за нынешнюю войну;

б) после открытия военных действий Германия обратилась к Франции и Англии с мирными предложениями, а Советский Союз открыто поддержал мирные предложения Германии, ибо он считал и продолжает считать, что скорейшее окончание войны коренным образом облегчило бы положение всех стран и народов;

в) правящие круги Англии и Франции грубо отклонили как мирные предложения Германии, так и попытки Советского Союза добиться скорейшего окончания войны.

Таковы факты. Что могут противопоставить этим фактам кафешантанные политики из агентства Гавас?»

Интересный документ, показывающий будни новой советско-германской границы:

МЕМОРАНДУМ СТАТС-СЕКРЕТАРЯ ВЕЙЦЗЕКЕРА

Берлин, 5 декабря 1939 г. Статс-секретарь № 949

Генерал-полковник Кейтель сообщил мне сегодня по телефону следующее:

Недавно на границе России и Генерал-Губернаторства (*) снова произошли пререкания, в которых участвовала и армия. Выдворение евреев на русскую территорию проходило не так гладко, как, вероятно, ожидалось. На деле практика была, например, такой: в тихом месте в лесу тысяча евреев была выдворена за русскую границу; в 15 километрах они снова вернулись к границе вместе с русским офицером, который пытался заставить немецкого принять их обратно. Поскольку этот случай имеет отношение к внешней политике, ОКВ (**) не в состоянии издать относительно него директиву по генерал-губернаторству. Морской капитан Бюркнер свяжется с дежурным офицером Министерства иностранных дел. Генерал-полковник Кейтель просил меня посодействовать благоприятному исходу этого разговора.

Вейцзекер

(*) — немецкий термин для обозначения части Польши, формально не включенной в состав Германии
(**) — главное командование вермахта. Кейтель — начальник

Переходим в декабрь. Другими словами, оставляем в стороне все, связанное с Финляндией. Однако, именно в связи с Финляндией 14 декабря Совет Лиги наций принял свою резолюцию. Следует резкая отповедь по адресу Англии и Франции (именно они находятся в состоянии войны с «дружественной» Германией).

Газета «Правда», 16 декабря 1939 года (выдержки):

ПОСЛЕДНЕЕ РЕШЕНИЕ ЛИГИ НАЦИЙ. СООБЩЕНИЕ ТАСС

ТАСС уполномочен передать следующую оценку авторитетных советских кругов резолюции Совета Лиги Наций от 14 декабря об «исключении» СССР из Лиги Наций.

Совет Лиги Наций принял 14 декабря резолюцию об «исключении» СССР из Лиги Наций с осуждением «действий СССР, направленных против Финляндского государства»…

Следует прежде всего подчеркнуть, что правящие круги Англии и Франции, под диктовку которых принята резолюция Совета Лиги Наций, не имеют ни морального, ни формального права говорить об «агрессии» СССР и об осуждении этой «агрессии»… Они совсем недавно решительно отклонили мирные предложения Германии, клонившиеся к быстрейшему окончанию войны. Они строят свою политику на продолжении войны «до победного конца». Уже эти обстоятельства, изобличающие агрессорскую политику правящих кругов Англии и Франции, должны были бы заставить их быть поскромнее в деле определения агрессии и понять, наконец, что правящие круги Англии и Франции лишили себя и морального, и формального права говорить о чьей-либо «агрессии» и тем более об «агрессии» со стороны СССР…

И последнее. Вначале — поздравления.

Газета «Правда», 23 декабря 1939 года:

Господину Иосифу Сталину Москва

Ко дню Вашего шестидесятилетия прошу Вас принять мои самые искренние поздравления. С этим я связываю свои наилучшие пожелания, желаю доброго здоровья Вам лично, а также счастливого будущего народам дружественного Советского Союза.

Адольф Гитлер

Господину Иосифу Сталину Москва

Памятуя об исторических часах в Кремле, положивших начало решающему повороту в отношениях между обоими великими народами и тем самым создавших основу для длительной дружбы между ними, прошу Вас принять ко дню Вашего шестидесятилетия мои самые теплые поздравления.

Иоахим фон Риббентроп, министр иностранных дел

Затем — вежливый ответ.

Газета «Правда», 25 декабря 1939 года:

Главе Германского государства господину Адольфу Гитлеру Берлин

Прошу Вас принять мою признательность за поздравления и благодарность за Ваши добрые пожелания в отношении народов Советского Союза.

И. Сталин

Министру иностранных дел Германии господину Иоахиму фон Риббентропу Берлин

Благодарю Вас, господин министр, за поздравления. Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной.

И. Сталин

В телеграмме Шуленбурга № 372 от 17 сентября 1939 года (см. выше) упоминается линия Белосток — Брест-Литовск — Лемберг (Львов) как разграничительная для самолетов Люфтваффе и ВВС РККА. Подобные линии существовали, разумеется, и для сухопутных войск. Однако, несмотря на все усилия сторон, неразберихи избежать не удалось. Оно и понятно при тех значительных силах, которые там были сосредоточены.

Так, только со стороны Красной Армии действовали два фронта: Украинский (командарм 1-го ранга С.К.Тимошенко) и Белорусский (командарм 2-го ранга М.П.Ковалев), всего 54 стрелковых и 13 кавалерийских дивизий, 18 танковых бригад и 11 артиллерийских полков резерва Главного командования общей численностью около 600 тысяч человек, 4 тысячи танков, 5500 орудий и 2 тысячи самолетов.

Сравнительно небольшие потери РККА объясняются и тем еще, что все усилия польской армии были направлены на сопротивление вермахту. Известно также, что польский главнокомандующий маршал Рыдз-Смиглы приказал своим войскам:

С Советами в бои не вступать, оказывать сопротивление только в случае попыток с их стороны разоружения наших частей, которые вошли в соприкосновение с советскими войсками. С немцами продолжать борьбу.

Итак, недоразумения все же происходили. Еще до вступления СССР в войну, 14 сентября, 19-й танковый корпус Гудериана броском из Восточной Пруссии захватил Брест. Брестская крепость еще в течение нескольких суток оборонялась польскими войсками под командованием генерала Плисовского. Лишь в ночь на 17 сентября ее защитники в организованном порядке покинули форты и отошли за Буг.

После 17 сентября от немцев, естественно, потребовали увести свои войска за линию, предусмотренную секретными протоколами. К городу приближались советские войска под командованием комкора В.И.Чуйкова (танковая бригада комбрига С.М.Кривошеина). Перед трибуной, на которой вместе стояли Гудериан и Кривошеин, 22 сентября 1939 года состоялось торжественное, под оркестр, прохождение выводимых из Бреста немецких войск, а затем церемония спуска немецкого военного флага. Подобные смены караула состоялись также в Гродно и Пинске (в Гродно на трибуне находился сам будущий герой Сталинграда В.И.Чуйков).

Вот фотографии того времени: http://vilavi.ru/prot/071205/071205.shtml
Известно и несколько фотографий торжественной передачи Бреста из рук в руки, они опубликованы в книгах и в Интернете.
Гудериан и Кривошеин:
Вот еще несколько фотографий, сделанных тогда в Бресте. Для просмотра в увеличенном виде наведите указатель мыши на соответствующую миниатюру:


Теперь позвольте высказать несколько общих соображений. Начну с цитаты.

Лев Толстой, «Война и мир»:

12 июня силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие. Миллионы людей совершали друг против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, измен, воровства, подделок и выпуска фальшивых ассигнаций, грабежей, поджогов и убийств, которого в целые века не соберет летопись всех судов мира и на которые, в этот период времени, люди, совершавшие их, не смотрели как на преступления.

Другими словами, случилось массовое помешательство, — феномен до конца не понятый и загадочный. Но вот прошло 60 лет. Вроде бы срок достаточный, чтобы придти в себя. Что ж делать теперь? Простить ли все? забыть ли все? побрататься ли тем, кто тогда с превеликим наслаждением убивал бы друг друга?

Конечно, и эта война уйдет в Лету. Конечно, и ее будут спокойно изучать школьники будущих веков. На окраине чешского города Кутна Гора есть удивительный храм, интерьер которого оформлен из черепов и костей тех людей, которые давным-давно погибли в гуситских войнах. У меня перед глазами стоит один такой череп — с отверстием, пробитым, видимо, копьем. Кто он был, тот человек? Любил ли он, страдал ли он, радовался ли весенним ручьям, смеялся ли над грубыми шутками? Кто были его родители? Скольких детишек своих он осиротил? Скольким другим людям он успел принести горе? Ведь все-все это было! А теперь редкие праздные зеваки смотрят на его череп с равнодушным любопытством.

Но наступило ли это время забвения уже сейчас? Вопрос… Вот, например, такое мнение, высказанное на одном из украинских форумов:

Придет время, и воинов легендарной дивизии «Галичина» тоже признают ветеранами, хотя они и воевали под чужими знаменами, но за Украину, свободную от большевистского отребья.

Сомневаюсь. Это не просто «чужие знамена». Придет, несомненно, время забвения. Но тогда, когда оно придет, потеряет свою актуальность и вопрос о «борьбе за Украину».

Все завязано в один клубок, все находится в одном пакете. Дело не в желании или нежелании кого-то на Украине что-то там примирить. Этот вопрос вовсе не находится в компетенции Украины, как бы того ни хотели некоторые. Все попытки примирения на нынешнем историческом этапе будут неизбежно носить маргинальный характер. Максимум, на что такие попытки могут сейчас рассчитывать — это послужить разменной монетой в игре сильных мира сего.

Замечания автора при подготовке новой редакции оформления статьи:
Представленные выше документы дают лишь внешнюю и, к тому же, одностороннюю картину происходивших тогда событий. На самом деле, все выглядело не столь черно-бело и гораздо более интересно.

Например, в тексте сказано, что Англия и Франция вступили в войну 3 сентября 1939 года. Но там не сказано, почему они вступили в войну лишь 3 сентября, когда вермахт уже два дня как громил истекавшую кровью польскую армию. Там не сказано, что в эти два дня Англия и Франция были готовы повторить с Польшей то, что они сделали годом раньше с Чехословакией, то есть на предлагавшейся Муссолини Римской конференции полностью удовлетворить германские территориальные претензии к Польше — так же, как в сентябре 1938 года на Мюнхенской конференции были полностью удовлетворены территориальные претензии Гитлера к Чехословакии. Там не сказано, что в те сентябрьские дни Англия и Франция были готовы нарушить все свои союзнические обязательства перед Польшей, и все международное право зависело в те дни лишь от решения Гитлера. Гитлер же решил тогда вот что:

В течение последних двух дней германские войска чрезвычайно быстро продвинулись по Польше. Нельзя добытое кровью объявлять полученным в результате дипломатических интриг…

В комментариях не сказано, что лишь этот откровенный плевок в лицо англо-французским союзникам Польши сподвиг их формально объявить Германии войну. Там не сказано также, что это была за война — война без войны. Там не сказано, как в сентябре 1939 года поляки напрасно умоляли своих англо-французских союзников просто выполнить то, что те обещали Польше в совместных договорах, на что Польша рассчитывала и на чем строила все свои оборонительные планы.

Современный польский источник характеризует всю ситуацию предельно ясно:

Со стороны Франции и Великобритании это было классической фелонией — предательством союзника на поле битвы…

В комментариях к приведенным выше документам много чего не сказано: ни о роли самой Польши в произошедших событиях, ни о роли Англии и Франции в подготовке Гитлера к войне, ни о роли, которая отводилась ими Советскому Союзу.

Сошлюсь лишь на мнение Уинстона Черчилля, одного из самых последовательных противников большевизма, одного из самых непримиримых врагов нацистской Германии и одного из создателей антигитлеровской коалиции (из его книги «Вторая мировая война»):

В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий… Им нужно было силой или обманом оккупировать прибалтийские государства и большую часть Польши, прежде чем на них нападут. Если их политика и была холодно расчетливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной…

Что же касается фотографий из Бреста, то следует сказать вот еще о чем: не существует фотографий, на которых было бы запечатлено прохождение советской бронетехники или колонн красноармейцев перед трибуной с Гудерианом (во всяком случае, мне не удалось их обнаружить). Более того, при внимательном взгляде на те фотографии, которые приведены выше, а также при внимательном просмотре сохранившегося сюжета немецкого пропагандистского кинообозрения «Wochenschau», нетрудно заметить, что съемки производились в разное время и даже иногда в разных местах.

Та настойчивость, которую проявил Гудериан в организации торжественного прохождения выводимых из Бреста немецких войск (ее отмечает в своих воспоминаниях С.М.Кривошеин), а также то, что на месте событий столь удачно оказалась съёмочная группа «Wochenschau», — все это, по-видимому, говорит о том, что истинным режиссером брестской постановки являлся Геббельс. Именно в те дни военно-политическое руководство Германии по разным каналам оказывало психологическое давление на Англию и Францию с целью формального выхода их из войны.

Эти и другие вопросы, касающиеся начала Второй мировой войны и вступления в нее Советского Союза, более подробно освещены в следующих статьях нашего журнала:


«Последнее воскресенье. 1. «Компания двоечников»

«Последнее воскресенье. 2. «Кабы нам не припёрло…»

«Последнее воскресенье. 3. «Совместный парад»

Последнее воскресенье

1. «Компания двоечников»


Эта песня (http://vilavi.ru/prot/100508/100508-1.shtml) была написана в 1935 году в Польше. Первым ее исполнителем был Мечислав Фогг, чей голос вы только что слышали. To ostatnia niedziela — Последнее воскресенье…

Teraz nie pora szukac wymowek — fakt, ze skonczylo sie…

Теперь не время для упреков — всё уже закончилось… В предвоенной Польше песня получила прозвище «танго самоубийц».

«… Главная цель — ослабление и разгром России…»
В воскресенье 17 сентября 1939 года, вступив на территорию Польши навстречу германскому вермахту, Советский Союз вступил во Вторую мировую войну.

Это утверждение очень многих выводит из себя. Почему же? Потому, что и до сих пор сентябрь 1939 года самым активным образом используется в психологической войне. Советский Союз одни представляют чем-то вроде «серого кардинала» Сатаны (интересно, какие у Сатаны бывают кардиналы…), а другие пытаются этому противостоять. И очень скоро в подобных дискуссиях начинается увлекательная игра в слова и термины.

Стараются украинские историки (ссылка):

Сталин и его соратники, заключая с Гитлером тайные соглашения в виде секретных протоколов, нарушали завещание руководителя, являвшегося для коммунистов авторитетом №1, т.е. Владимира Ленина. Как известно, в ленинском Декрете о мире декларировалось, что большевистское правительство отвергает любую форму тайной дипломатии…

Вследствие договоренностей с нацистами СССР захватил значительную часть территории и населения тогдашнего Польского государства…

С точки зрения международного права это была откровенная агрессия, нарушавшая ряд международных договоренностей. Эти факты не перечеркнуть разговорами о «золотом» для Западной Украины сентябре 1939 года. Этот сентябрь был коричнево-красного цвета, а СССР находился на стороне нацистов…

Ссылка на Ленина, не устававшего повторять, что цель вполне оправдывает средства, — это круто. Историки наши, вероятно, не слышали о том, что, например, Договор о взаимопомощи, заключенный между Польшей и Великобританией всего через пару дней, 25 августа 1939 года, также имел в качестве неотъемлемой части и свой секретный протокол.

Ссылка на международное право в мировой войне и на нарушение международных договоренностей — это благородно. Годом ранее (и что — в полном соответствии с международным правом?) западные союзники Чехословакии отторгли у нее и передали Германии значительную часть территории и несколько миллионов населения. Одновременно «вследствие договоренностей с нацистами» (именно так! переговоры об этом велись с весны 1938 года, одновременно с разработкой в германском генеральном штабе плана по захвату Судет) сама Польша отторгла у Чехословакии Тешинскую область.

У СССР был с Польшей договор о ненападении, это правда. Но у ее западных гарантов были с Польшей договоры аж о военном союзе: не долее чем через полмесяца после нападения Германии союзники Польши были обязаны напасть на Германию с запада! Они и «напали»… Эта их война, которую тут же окрестили «странной войной», завершилась к лету следующего года, когда уже сама Франция была в короткий срок разгромлена, а англичанам было позволено спастись бегством на свои острова.

Украинским «историкам» от пропаганды особенно нелегко, ведь в результате этой самой агрессии именно Украина имеет сейчас «значительную часть территории и населения тогдашнего Польского государства». Но — но ведь для истинного европейца и демократа правда превыше всего? Безусловно!

Но ведь стараются даже российские историки (Н.С. Лебедева, «Четвертый раздел Польши и катынская трагедия»):

Введя без объявления войны части Красной Армии на территорию Польши, санкционируя боевые действия против ее армии, сталинское руководство тем самым нарушило: договор о мире с этой страной, подписанный 18 марта 1921 г. в Риге; протокол от 9 февраля 1929 г. о досрочном введении в силу пакта Бриана-Келлога, запрещающего использование войны как инструмента национальной политики; конвенцию об определении агрессии 1933 г.; договор о ненападении между СССР и Польшей от 25 июля 1932 г. и протокол, продлевавший действие этого договора до 1945 г.; совместное коммюнике, опубликованное польским и советским правительствами в Москве 26 ноября 1938 г., в котором вновь подтверждалось, что основой мирных отношений между двумя странами является договор о ненападении 1932 г. Тем самым правящие круги СССР начали не только агрессивную войну, но войну в нарушение договоров и международных соглашений. И то и другое в соответствии со статьей 6 Устава Нюрнбергского трибунала является преступлением против мира…

Итак, вступив в мировую войну, Советский Союз нарушил протокол 1929 года, запрещавший вступать в мировую войну. Это непростительно. Более того, действия Советского Союза отлично подпадают под определения 1933 года. Безобразие. А ссылка на коммюнике 1938 года и на основы мирных отношений между двумя странами — это мило. Особенно если учесть, что подписание этого совместного коммюнике было инициировано польской стороной после того, как СССР пригрозил разорвать договор о ненападении в ответ на участие Польши совместно с Германией в противоправном расчленении Чехословакии. Особенно если учесть, что именно в 1938 году Польша все свои основные военные планы разрабатывала против СССР и что несколько ранее именно польский министр иностранных дел Юзеф Бек обсуждал с Герингом «совместный марш на Москву», в результате чего «Украина станет сферой польского влияния».

Какие планы обсуждают Герман Геринг и Юзеф Бек в своей дружеской беседе?

Особенно если учесть, что в декабре того же 1938 года, когда на упомянутом историком коммюнике только-только высохли чернила, в докладе разведывательного управления генштаба польской армии появилась такая вот миролюбивая и, разумеется, полностью согласующаяся с международным правом фраза (Z dziejow stosunkow polsko-radzieckich. Studia i materialy. T.III. Warszawa, 1968, s. 262, 287):

Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке… Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто именно будет принимать участие в этом разделе. В этот замечательный исторический момент Польша не должна остаться пассивной. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно…

Главная цель — ослабление и разгром России…

А в конце января 1939 года, беседуя с приехавшим в Варшаву рейхсминистром Риббентропом (тогда еще германские тучи над Польшей только лишь начали сгущаться), его польский коллега Юзеф Бек «не скрывал, что Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю» (согласно сохранившейся записи этой беседы).

А еще можно вспомнить польско-румынский договор, открыто направленный против СССР.

Как хорошо быть научным сотрудником Института всеобщей истории РАН…

В предвоенный период Польша отнюдь не была «невинной овечкой», как могло бы показаться из приведенной выше филиппики научного сотрудника. Руководящие круги тогдашней Польши грезили идеей великодержавности и отнюдь не скрывали территориальных претензий практически ко всем своим соседям. Мы часто забываем о том, что упомянутый научным сотрудником Рижский мирный договор был подписан Советской Россией вынужденно, по факту проигранной советско-польской войны, и Польша воспользовалась этим для такого расширения своей территории на восток, которое являлось несправедливым даже с точки зрения английского министра иностранных дел лорда Керзона — ярого противника России. Ведь не секрет, что на приписанных к Польше по Рижскому договору территориях (восточнее «линии Керзона») собственно польское население всегда составляло меньшинство.

А вот что писал о Польше Уинстон Черчилль — тоже отнюдь не друг Сталина и СССР, всю свою жизнь боровшийся с большевизмом, яркий представитель традиционного британского истеблишмента, но, однако, незаурядная личность и крупный политик. Из его книги «Вторая мировая война»:


Уинстон Черчилль
… Героические черты характера польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания. В 1919 году это была страна, которую победа союзников после многих поколений раздела и рабства превратила в независимую республику и одну из главных европейских держав. Теперь, в 1938 году, из-за такого незначительного вопроса, как Тешин, поляки порвали со всеми своими друзьями во Франции, в Англии и в США, которые вернули их к единой национальной жизни и в помощи которых они должны были скоро так сильно нуждаться. Мы увидели, как теперь, пока на них падал отблеск могущества Германии, они поспешили захватить свою долю при разграблении и разорении Чехословакии. В момент кризиса для английского и французского послов были закрыты все двери. Их не допускали даже к польскому министру иностранных дел.

Нужно считать тайной и трагедией европейской истории тот факт, что народ, способный на любой героизм, отдельные представители которого талантливы, доблестны, обаятельны, постоянно проявляет такие огромные недостатки почти во всех аспектах своей государственной жизни. Слава в периоды мятежей и горя; гнусность и позор в периоды триумфа. Храбрейшими из храбрых слишком часто руководили гнуснейшие из гнусных! И все же всегда существовали две Польши: одна из них боролась за правду, а другая пресмыкалась в подлости…

Упоминая тут аннексию Тешинской области Чехословакии, проведенную Польшей одновременно с аннексией Германией Судетской области, в тесной кооперации поляков с немцами и словно бы в тени Мюнхенских соглашений нацистов с Англией и Францией, Черчилль использует термин «незначительный вопрос». Вопрос этот и вправду покажется незначительным, если сравнивать величину Судет и Тешина. Но для Польши аннексия Тешина означала, между прочим, почти удвоение собственного производства чугуна и стали — вот она, «своя доля при разграблении и разорении Чехословакии».

«Сталинское руководство нарушило»… «Начали агрессивную войну»… «В нарушение договоров и международных соглашений»… «В соответствии со статьей 6 Устава Нюрнбергского трибунала»… «Является преступлением против мира»…

Впечатление такое, «словно бы в истории орудовала компания двоечников» (вспомним образное выражение Ильи Мельникова, учителя истории из фильма «Доживем до понедельника»)…

В сентябре 1939 года никто еще толком не понимал, что именно произошло. Это потом уже, задним числом, мировая война рассыплется в умах историков на театры военных действий (ТВД), разнесенные в пространстве и во времени: Западноевропейский ТВД, Средиземноморский ТВД, Тихоокеанский ТВД, Африканский ТВД… Восточноевропейский театр военных действий начался с Польши и был в сентябре 1939 года единственным — война и начиналась с него. Безумие начиналась робко, осторожно, почти в белых перчатках, а закончилось оно — сожжением стариков, детей и женщин Дрездена и Хиросимы.

Если мы видим, что историки оценивают какие-то события в терминах и понятиях, появившихся значительно позднее, то можно быть совершенно уверенным: это не историки. Это пропагандисты.

Польский генштаб, в 1939 году обративший, наконец, своё внимание на угрозу с запада, все свои планы по отражению германского вторжения строил на договорных обязательствах Франции атаковать Германию своими главными силами не позднее чем на 15 день после мобилизации, а также на обязательствах Англии начать воздушные бомбардировки территории агрессора. Вот такие были эти польские планы:

1. Немедленный и решительный отпор каждой форме агрессии, как косвенной, так и прямой.

2. Доведение до немедленного и автоматического выступления западных государств с момента начала военных действий и, таким образом, с самого начала превращение польско-германской войны в войну Германии с коалицией западных государств и Польши. Только при этих условиях можно ожидать полной и окончательной победы.

Не выполнив принятых на себя «международных договоренностей», западные союзники Польши нанесли ей удар в спину. Когда через 17 дней навстречу вермахту двинулись советские войска, польская армия была уже разгромлена, а государственная машина развалилась: поздним вечером 17 сентября польское правительство и военное руководство спешно покинули свою страну и остатки войск — с целью укрыться у предавших их союзников.

Вот теперь и скажите: отдав Гитлеру Чехословакию в марте 1939 года и Польшу в сентябре того же года, нарушив при этом всевозможные нормы международного права, — чьим союзником были тогда Франция и Англия? Не на словах, а на деле?

А я отвечу, чьим они были союзником. Не Гитлера, нет. Они были своими собственными союзниками, они действовали в своих собственных интересах — так, как они эти интересы тогда понимали. Они всеми силами старались отодвинуть военную угрозу от своих собственных народов (и их народы, кстати, вполне поддерживали в этом свои правительства).

Антигитлеровская коалиция сложилась значительно позднее, чем вообще в 1939 году. А тогда, в условиях рушившегося международного права, в условиях неоднократно продемонстрированного и полного бессилия Лиги Наций и «мирового сообщества», каждый был сам за себя.

Ведь что такое политика двойных стандартов? Это как раз и есть демонстрация приоритета своих собственных интересов над всяким международным правом. Это — политика силы.

СССР вовсе не был союзником Гитлера. Он совершенно так же действовал исключительно в своих собственных интересах, правильно понимая, что главной целью его будущих союзников было в то время — любой ценой направить Гитлера на Восток, подальше от Запада.

Вдобавок к этому у СССР, как мы видели, не было никаких оснований считать Польшу сколько-нибудь дружественным государством. Именно Польша все 20-е и 30-е годы была антисоветским (и антирусским) форпостом Запада, именно с ее территории совершались многочисленные рейды боевиков на территорию СССР, именно польское руководство всегда было настроено крайне враждебно по отношению к СССР, именно Польша осенью 1938 года блокировала всякую помощь, которую СССР мог бы оказать Чехословакии в ее сопротивлении германскому вторжению. И Черчилль вполне справедливо констатировал в своей книге:

… Все эти годы Польша была авангардом антибольшевизма… Советское правительство было уверено, что Польша его ненавидит, а также что Польша не способна противостоять натиску немцев…

Предают не враги. Предают — друзья…

«… Вести переговоры весьма медленно…»


Russland trotzt der Entente!.. — России не быть под Антантой!.. Поразительной силы немецкая песня в страстном исполнении Эрнста Буша.

Песня хоть и немецкая, но текст в ее основе — русский. Владимир Маяковский написал свой «Левый марш» в 1918 году. Через два года польская армия ненадолго захватит Киев, а затем войска Тухачевского будут разгромлены под Варшавой. И наступит Рижский мир…

А через двадцать лет будут написаны такие слова: «Главная цель — ослабление и разгром России»…

Пусть, оскалясь короной, вздымает британский лев вой — Коммуне не быть покоренной! Левой! Левой! Левой!..

За две недели до начала войны в Москве проходили переговоры между делегациями СССР, Англии и Франции об антигитлеровском военном союзе. Руководитель советской делегации маршал Ворошилов прямо-таки загнал тогда своих западных коллег в тупик одним простым вопросом:

… Советский Союз, как известно, не имеет общей границы ни с Англией, ни с Францией. Поэтому наше участие в войне возможно только на территории соседних с нами государств, в частности Польши… Предполагают ли генеральные штабы Великобритании и Франции, что советские сухопутные войска будут пропущены на польскую территорию для того, чтобы непосредственно соприкоснуться с противником, если он нападет на Польшу?..


Маршал Польши Рыдз-Смиглы и генерал Бортновский, под прикрытием вермахта отрывавший кусок от Чехословакии
И вы знаете, какой ответ на это был получен? Что-де Польша — это суверенное государство, что-де СССР надо бы спрашивать непосредственно у нее, но раз вы так настаиваете, то мы можем снестись с Лондоном и Парижем…

Снеслись. Устами посла в Париже польский министр иностранных дел Юзеф Бек заявил, что Польша «никогда не позволит русским войскам занять те территории, которые мы у них забрали в 1921 году».

И с Варшавой тоже снеслись. Главнокомандующий польской армией Рыдз-Смиглы гордо ответил: «Независимо от последствий, ни одного дюйма польской территории никогда не будет разрешено занять русским войскам». (Хоть плачь, хоть смейся, но невольно вспоминаются недавние слова современного чешского политика о том, что никогда больше ни одному русскому солдату не будет позволено вступить на территорию Чехии…).

И в Лондоне, и в Париже эту позицию Польши («с немцами мы рискуем потерять свою свободу, с русскими мы потеряем свою душу») прекрасно знали. И в Берлине ее тоже знали. Немецкий посол в Москве Шуленбург еще 10 августа сообщал в Берлин о беседе, состоявшейся между послами Италии (Россо) и Польши (Гжибовский). Был затронут вопрос антигитлеровского военного союза между Великобританией, Францией и СССР:

… Итальянский посол заявил, что, по его мнению, начинающиеся в настоящее время переговоры между военными лишь тогда могут привести к конкретному результату, когда Польша в той или иной форме примет в них участие или, по крайней мере, заявит о своем согласии принять советскую вооруженную помощь. Польский посол ответил на это, что в позиции Польши по отношению к переговорам о пакте ничего не изменилось. Польша ни в коем случае не потерпит того, чтобы советские войска вступили на ее территорию или даже только проследовали через нее. На замечание итальянского посла о том, что это, вероятно, не относится к советским самолетам, польский посол заявил, что Польша ни в коем случае не предоставит аэродромы в распоряжение советской авиации…

Итак, Советскому Союзу предлагалось немедленно заключить направленный против Германии военный договор и безучастно наблюдать, когда и как, после вполне вероятного разгрома Польши, вермахт окажется в полусотне километров от Минска и войдет в непосредственное соприкосновение с Красной Армией, враждебной ему по этому самому договору. При этом никаких конкретных обещаний относительно своей военной помощи будущие союзники не давали (проводимая ими в то время «политика умиротворения агрессора», как ее теперь называют, сводилась к той простой мысли, что воевать должны все кто угодно, только не они сами). При этом руководитель британской делегации Дрэкс высказал свое мнение так: «Если Польша и Румыния не потребуют помощи от СССР, они в скором времени станут простыми немецкими провинциями, и тогда СССР решит, как с ними поступить…».

А что еще мог сказать адмирал Дрэкс, имея на руках такие вот инструкции из Лондона:

… Вести переговоры весьма медленно. Миссия должна соблюдать наибольшую сдержанность там, где высказываемые ею соображения способны раскрыть франко-британские намерения…

… В вопросе заключения военного соглашения следует стремиться к тому, чтобы ограничиться, насколько возможно, общими формулировками и согласовать что-то вроде декларации политического характера…

… Если русские предложат, чтобы английское и французское правительства обратились к Польше, Румынии или прибалтийским государствам с предложениями, влекущими за собой сотрудничество с советским правительством или русским генеральным штабом, делегация не должна брать на себя какие-либо обязательства, а должна обращаться в Лондон…

… Британское правительство не желает принимать на себя какие-либо конкретные обязательства, которые могли бы связать нам руки при любых обстоятельствах…

Кстати говоря, еще раз о Польше. Польские и прочие украинские «историки» напрасно заламывают руки, говоря о безнравственной политике Сталина в августе 1939 года. Эта политика один к одному повторяла то, что сама Польша продемонстрировала годом ранее, и в основе такой политики лежало безнравственное, трусливое, цинично ломавшее все представления о международном праве поведение западных держав, которые думали тогда лишь о своих собственных интересах. Да вот посудите сами. Предоставим слово тому поляку, который непосредственно принимал тогда решения. Не кто иной, как маршал Польши Эдвард Рыдз-Смиглы, оглядываясь назад, написал следующее (ссылка):

Премьер-министр Франции Даладье в поклоне приветствует Муссолини
Основной причиной того, что Польша не поддержала активно Чехословакию в вопросе о Судетах, была позиция западных держав. Польша прекрасно понимала, что как Франция, так и Англия ни материально и ни психологически не были подготовлены к войне и что они любой ценой будут стараться войны избежать. Конечно, Франция охотно втянула бы Польшу в войну с целью защиты Чехословакии, но сама она — несмотря на связывавший ее с чехами союз — вовсе не торопилась поддержать Прагу с оружием в руках. Всё поэтому говорило о том, что если бы Польша осенью 1938 года выступила на стороне Чехословакии, то западные державы вместо действенной помощи одарили бы нас похвалами, а в случае войны заняли бы выжидательную позицию зрителя. Поведение Франции в Мюнхене подтверждает этот прогноз в высшей степени…

Польша была готова предпринять совместную акцию против Германии, дважды она сама предлагала превентивную войну — но она не могла и не хотела становиться жертвой, на примере которой западные державы получали бы лишь представление о военной мощи Германии и о ненасытных амбициях Гитлера. Оставалось только ждать, пока Англия и Франция пробудятся, наконец, к действиям…

В 1938 и в 1939 годах Советский Союз неоднократно предлагал совершенно конкретные меры с целью остановить эскалацию агрессии. В сентябре 1938 года несколько десятков советских дивизий были готовы выступить на защиту Чехословакии — это предложение было с презрением отвергнуто и Францией, и Англией, и той же Польшей. В марте 1939 года, сразу после полного захвата Чехии силами вермахта, СССР предложил немедленно созвать совещание шести держав с целью организации отпора. Предложение было спущено на тормозах. В апреле 1939 года Советский Союз выдвинуло официальное предложение о создании единого фронта взаимопомощи между Великобританией, Францией и СССР с целью гарантировать неприкосновенность границ «малых» стран Центральной и Восточной Европы. Спущено на тормозах. «Малые» страны и слышать ничего не хотели ни о каких гарантиях со стороны СССР. Черчилль в своей книге так охарактеризовал гордую позицию пресловутых «малых» стран:

Польша, Румыния, Финляндия и три прибалтийских государства не знали, чего они больше страшились — германской агрессии или русского спасения… Финляндия и Эстония даже утверждали, что они будут рассматривать как акт агрессии гарантию, которая будет дана им без их согласия. В тот же день, 31 мая, Эстония и Латвия подписали с Германией пакты о ненападении…

Словно подчеркивая свое отношение к переговорам с СССР, в июне Великобритания сочла для себя возможным направить в Москву всего лишь второстепенного чиновника Министерства иностранных дел. Собственно говоря, и на переговорах в августе английскую делегацию возглавлял упомянутый выше адмирал Дрэкс, у которого даже не было при себе письменных полномочий на ведение переговоров… Оправдываясь и за это, и за отсутствие у британской делегации каких-либо конкретных планов на случай германской агрессии, Дрэкс ссылался на то, что делегация выехала в Москву в крайней спешке.

Премьер-министру Великобритании Чемберлену импульсивный Гитлер доставлял немало хлопот
Но вот что такое спешка по-британски. Советский Союз предложил начать московские переговоры с 23 июля. Британия согласилась на переговоры только 31 июля, и советский посол в Англии советовал Дрэксу поторопиться и срочно, самолетом, вылететь в Москву. Но лишь 5 августа адмирал Дрэкс отправился, наконец, на переговоры… на борту неторопливого грузо-пассажирского парохода.

«Вести переговоры весьма медленно»… Почему? Почему не желали «принимать на себя какие-либо конкретные обязательства, которые могли бы связать руки при любых обстоятельствах»? Потому что всё еще не теряли надежды договориться с Германией за счет СССР?

В условиях, когда в те же самые дни на Дальнем Востоке разгорался вооруженный конфликт с японской армией, когда Советскому Союзу реально угрожала перспектива войны на два фронта, Сталин, руководствуясь лишь интересами своей собственной страны и вполне понимая желание будущих союзников (а пока что — гораздо более противников, чем союзников) столкнуть его с Германией, решил не рисковать: 21 августа переговоры с Англией и Францией были прерваны, а 23 августа СССР принял предложение Германии заключить с ней договор о взаимном ненападении.

Выбор у Сталина был невелик: либо в условиях исчезновения Польши (а в этом не сомневались даже ее западные союзники!) выйти на «линию Керзона» (в свое время рекомендованную ими же как вполне справедливую!) и вернуть территории, которые населяли, в основном, украинцы и белоруссы и которые были отторгнуты у России по итогам советско-польской войны 1920 года, либо… либо молчаливо отдать те же самые территории гитлеровской Германии и при этом де-факто немедленно оказаться в состоянии войны с нею и, вполне возможно, с Японией, да еще и безропотно допустив при этом вермахт на юго-запад Украины, к Минску и, вполне возможно, к Ленинграду (прогерманские настроения в Прибалтике были слишком хорошо известны!).

Сознавая ответственность перед своим собственным народом, Сталин в августе 1939 года совершил резкий тактический поворот во внешней политике СССР, пойдя на заключение пакта о ненападении с гитлеровской Германией. Этот его шаг противоречил всей многолетней антинацистской направленности советской пропаганды и внутри страны мог быть воспринят (да и был воспринят) с недоумением. Политическое легкомыслие вообще было Сталину несвойственно, и если он все-таки пошел на этот шаг, то это лишний раз свидетельствует, насколько серьезно он оценивал тогда положение СССР.

Снова предоставим слово Уинстону Черчиллю — одному из основателей будущей антигитлеровской коалиции. Оценивая заключенный между Советским Союзом и Германией пакт о ненападении, он писал впоследствии:

Невозможно сказать, кому он внушал большее отвращение — Гитлеру или Сталину. Оба сознавали, что это могло быть только временной мерой, продиктованной обстоятельствами. Антагонизм между двумя империями и системами был смертельным. Сталин, без сомнения, думал, что Гитлер будет менее опасным врагом для России после года войны против западных держав. Гитлер следовал своему методу «поодиночке». Тот факт, что такое соглашение оказалось возможным, знаменует всю глубину провала английской и французской политики и дипломатии за несколько лет.

В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий, с тем чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех концов своей колоссальной империи. В умах русских каленым железом запечатлелись катастрофы, которые потерпели их армии в 1914 году, когда они бросились в наступление на немцев, еще не закончив мобилизации. А теперь их границы были значительно восточнее, чем во время первой войны. Им нужно было силой или обманом оккупировать прибалтийские государства и большую часть Польши, прежде чем на них нападут. Если их политика и была холодно расчетливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной…

Сам факт лихорадочных переговоров о военных союзах и блоках говорил о том, что международное право уступило уже свое место праву сильного: никто и не сомневался тогда, что остановить Германию международное право было уже не в состоянии. Так был ли у СССР в этом случае вообще выбор? И если был, то выбор между чем: между своими интересами и интересами франко-британскими?..

Следующую фразу нужно произносить непременно капризным тоном: «Эгоист — это тот, кто себя любит больше, чем меня!». Собственно, капризным тоном эта фраза до сих пор и произносится…

В воскресенье 17 сентября 1939 года, преследуя исключительно свои собственные интересы, Советский Союз вступил во Вторую мировую войну.


Последнее воскресенье
2. «Кабы нам не припёрло…»

«Мы прошли с боями всё Полесье…»

Мы прошли с боями всё Полесье, покорив болота и пески…

Песня Матвея Блантера, на стихи Евгения Долматовского и Владимира Луговского, была написана для 52-ой стрелковой дивизии, воевавшей в составе Белорусского фронта (нет, не одного из тех Белорусских, которые всего-то через пяток лет будут громить группу армий «Центр», а Белорусского фронта образца 1939 года). Солист — Петр Киричек.

Всюду братья пели наши песни — панский гнет смели большевики!..

Итак, в воскресенье 17 сентября 1939 года Советский Союз вступил во Вторую мировую войну. Были ли при этом цинично нарушены границы Польши, закрепленные Рижским договором 1921 года? Разумеется, были. Какова была 17 сентября 1939 года цена Рижскому договору? Нулевая. Система международных договоров была к тому времени последовательно развалена, и усилиями вовсе не Советского Союза. Наступало время другой реальности — время военного безумия. Если не заниматься демагогией, то в обращении Молотова по радио (17 сентября) всё ведь сказано верно:

… Прошло каких-нибудь две недели, а Польша уже потеряла все свои промышленные очаги, потеряла большую часть крупных городов и культурных центров. Нет больше и Варшавы как столицы польского государства. Никто не знает о местопребывании польского правительства. Население Польши брошено его незадачливыми руководителями на произвол судьбы. Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. В силу такого положения заключенные между Советским Союзом и Польшей договора прекратили свое действие.

В Польше создалось положение, требующее со стороны Советского правительства особой заботы в отношении безопасности своего государства. Польша стала удобным полем для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР…

Ввиду всего этого правительство СССР вручило сегодня утром ноту польскому послу в Москве, в которой заявило, что Советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии…

(Не совсем точно: в четвертом часу утра 17 сентября была предпринята попытка вручить польскому послу соответствующую ноту, но посол Гжибовский попросту отказался ее принять, и ноту не вручили ему, а лишь передали посольству в целом. В тот же день содержание ноты было доведено до сведения всех стран, с которыми у СССР были дипломатические отношения).

Еще раз повторяю: было бы странно требовать от СССР одностороннего соблюдения территориальной целостности страны, которая к тому времени фактически утратила свою государственность (правда, всю войну в Лондоне просидело польское правительство; можно было бы говорить, что именно оттуда оно блюло интересы Польши, — если бы только послевоенные польские границы не основывались уже на совсем иных международных договорах, учитывавших уже совсем иные реалии). В условиях уже начавшейся войны территория Польши, ранее включенная в систему международных соглашений, превратилась не более чем в арену для исходных позиций в будущей схватке не на жизнь, а на смерть. Ссылки в таком случае на всякие там рижские мирные договоры — это либо проявление идиотизма, либо форменное издевательство.

Известно, что при заключении договора о ненападении Германия и СССР согласовали так называемые «сферы интересов». Что это такое? Это вовсе не планы военного вторжения. На дипломатическом языке так называют третьи страны, в которых договаривающиеся стороны взаимно признают приоритеты интересов партнера над своими собственными интересами. Например, Соединенные Штаты всегда считали весь американский континент сферой своих интересов — но это вовсе не означает, что они намеревались оккупировать страны Центральной и Южной Америки.

Так и тут. В документах августа 1939 года нет и речи ни о каком военном вторжении в Польшу. Более того, указывалось: «Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого польского государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития». Тем не менее, из документов мы знаем, что сразу после нападения Германии на Польшу германское правительство буквально требовало от СССР двинуть войска навстречу вермахту. Сталин же не слишком торопился. И только когда стало совершенно ясно, что Германия одержала верх, что столица потеряна, что деморализованное правительство Польши вот-вот покинет страну, а германские войска, войдя во вкус, непременно войдут и в советскую «сферу интересов», — только тогда Красная Армия получила приказ перейти границу. В самом деле: зачем иначе надо было весь этот огород городить? «Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий» — помните слова Черчилля?

Обращение к польским солдатам, подписанное командующим Белорусским фронтом.
Оно готовилось явно в большой спешке и поражает обилием грамматических ошибок

«Мы прошли с боями всё Полесье» — так поется в песне 52-ой стрелковой дивизии. Определенные основания для таких слов были. Разгромленная вермахтом, польская армия исчезала на глазах. Покинув в ночь с 17 на 18 сентября пределы Польши, маршал Рыдз-Смиглы успел напоследок отдать остаткам своих войск приказ, смысл которого сводился к следующему: не теряя времени на стычки с Красной Армией, всем оставшимся войскам кратчайшими путями пробираться в Румынию и в Венгрию; в бой с советскими войсками вступать только тогда, когда те будут этому мешать.

Командир 52-ой дивизии
Иван Руссиянов
В основном, так оно и было. Как правило, Красная Армия не встречала сколько-нибудь заметного сопротивления. Но несколько достаточно серьезных столкновений все же произошли. Да вот хоть та же 52-ая стрелковая дивизия… в историю вошла так называемая «битва под Шацком», в которой, по мнению некоторых польских историков, упомянутая дивизия была наголову разгромлена наспех собранными отрядами польского Корпуса пограничной стражи.

Трудно сказать, какой смысл вкладывают упомянутые историки в термин «разгром». Фактом является то, что необстрелянные и успевшие привыкнуть к легкому продвижению части и подразделения неожиданно столкнулись с активными действиями поляков (кстати, вопреки приказу их главнокомандующего). Отдельные стычки продолжались с утра 28 сентября почти двое суток. В итоге потери дивизии составили 81 человек убитыми и 184 — раненными, были также подбиты 7 танков. Потери нападавших составили свыше полутысячи убитыми и свыше тысячи пленными. (Польские историки, разумеется, считают иначе: по их мнению, как раз советская дивизия потеряла около 500 человек убитыми и раза в три больше раненными, а разброс во мнениях относительно танковых потерь колеблется от тех же семи аж до сорока штук).

Во всяком случае, фактом является ранение, полученное в той «битве» И.Н. Руссияновым, командиром 52-ой дивизии с февраля 1938 года по август 1940 года. В своих мемуарах Руссиянов предельно краток: «Под Шацком нас обстреляли из леса. Я был ранен в левую руку осколком снаряда. Упал с лошади и потерял сознание. Однако быстро очнулся. Ординарец, как умел, перевязал руку, и я продолжал руководить частями дивизии до утра…». Ровно два года спустя, почти день в день, именно он, Руссиянов, станет командиром самой первой советской дивизии, получившей статус гвардейской.

Всего в ходе сентябрьской операции Красная Армия потеряла свыше тысячи человек убитыми, примерно до двух десятков танков и менее десятка самолетов (общие потери немцев были на порядок больше). Не все потери советских войск были связаны с боями против остатков польской армии и полиции. Известны также столкновения и с немецким вермахтом. Впрочем, всякий раз эти столкновения сопровождались последующими извинениями немцев и ссылками на то, что в неразберихе советские военнослужащие или боевая техника были приняты ими за польских.

«… Ох уж эти союзнички. Кабы нам не припёрло…»

Denn heute da hort uns Deutschland und morgen die ganze Welt… — Сегодня нас слышит Германия, а завтра услышит весь мир. Песня была написана Гансом Бауманном.

Лично мне неизвестны такие записи, в которых бы пелось по-иному. Но ведь пелось! Параллельно существовали два варианта исполнения, отличавшиеся лишь одним-единственным слогом: «da hort» и «gehort»: Denn heute gehort uns Deutschland und morgen die ganze Welt!

Сегодня нам принадлежит Германия, а завтра — весь мир!

Вообще говоря, и для немцев крутой разворот в пропаганде был, конечно, не меньшим сюрпризом, чем для советских граждан. Нельзя сказать, что немецкие и советские солдаты испытывали в то время по отношению друг к другу какое-то чувство враждебности. Нет, враждебность — это не то слово. Военное безумие только лишь начиналось, еще слишком хорошо помнились людям их мирные дни, привычки мирного времени. Нет, враждебности не было. Разумеется, не было и дружбы — да и откуда было взяться дружеским чувствам после многолетней пропагандистской обработки? Настороженность — вот более подходящее слово.

Первые встречи лицом к лицу будущих смертельных врагов

Пытаясь по документам представить себе психологическую атмосферу, царившую тогда среди военных, трудно отделаться от впечатления, что немцы часто демонстрировали по отношению к Красной Армии некоторую повышенную предупредительность. Немцы, которые в одиночку разгромили польскую армию, которым было зачастую очень нелегко так вот, вдруг, взять да и остановить своё победоносное продвижение на восток, которые между собой и роптали, и возмущались «несправедливостью», — немцы, тем не менее, дисциплинированно и без каких-либо особых проволочек уступали занятые было ими территории советским войскам. Практически всегда так и было: наши командиры требовали, как говорится, «своё», а немцы без возражений уступали — пусть и с бормотанием сквозь зубы, и с делаными улыбками, но всё же уступали. Вот характерный документ тех дней. Из приказа по 23-му стрелковому корпусу:

… Высланные представители должны в корректной форме потребовать от представителей немецкой армии освободить 29.9 города Седлец, Луков и предупредить, что Красная Армия эти пункты 29.9 займет, если даже они и не будут полностью освобождены частями немецкой армии. Конфликтов с немецкой армией избегать, но требовать увода немецких войск настойчиво и с полным достоинством…

В силу различных причин один такой эпизод стал особенно широко известным — это передача из рук в руки города Бреста и Брестской крепости, состоявшаяся 22 сентября 1939 года.


Командир 19-го моторизованного
корпуса Гейнц Гудериан
Части 19-го моторизованного корпуса под командованием генерала Г. Гудериана (его корпус состоял из 3-й танковой, 2-й и 20-й моторизованных дивизий) вышли к Бресту задолго до того, как советским войскам был отдан приказ перейти границу — еще 14 сентября город был взят немцами под свой контроль. Но польский отряд генерала К. Плисовского еще несколько дней продолжал мужественно оборонять Брестскую крепость и оставил ее лишь в ночь на 17 сентября, а уже утром подразделения 76-го пехотного полка 20-ой моторизованной дивизии вермахта подняли над Брестской крепостью флаг со свастикой.

В тот же день 17 сентября 1939 года и тоже утром, но только в сотнях километров от Бреста, польско-советскую границу пересекла 29-я танковая бригада комбрига С.М. Кривошеина (она входила в состав 4-й армии, которой командовал будущий защитник Сталинграда В.И. Чуйков). Уже поздним вечером 17 сентября подразделения 29-й танковой бригады заняли город Барановичи (утверждают также, что якобы первыми в Барановичи вошли танки И.Д. Черняховского, который через пять с половиной лет, будучи командующим 3-им Белорусским фронтом, погибнет в ожесточенных боях за Восточную Пруссию).

Командир 29-ой танковой бригады
Семен Кривошеин
Следующие два дня танки 29-й бригады продолжали своё продвижение к Бресту, пока вечером 19 сентября не остановились в Пружанах — в нескольких десятках километров северо-восточнее Бреста. Весь день 20 сентября был посвящен осмотру и ремонту боевой техники, а также разведывательным рейдам по направлению к Бресту. Именно тогда и произошел первый контакт с занявшими Брест немцами: разведчики вернулись с несколькими немецкими солдатами и двумя офицерами. И нечаянные гости, и хозяева с любопытством присматривались друг к другу. Комбриг Кривошеин связался с командармом Чуйковым и получил, очевидно, необходимые инструкции о том, как ему быть с этими самыми гостями. «Накормив немцев наваристым русским борщом и шашлыком по-карски (все это гости уплели с завидным усердием), мы отправили их восвояси, наказав передать «горячий привет» генералу Гудериану», — вспоминал потом С.М. Кривошеин.

(Невольно вспоминается аналогичный эпизод из кинокомедии «Иван Васильевич меняет профессию» — выпроваживание шведского посла, с грозным видом требовавшего у русских «Кемску волост»: «Так что передать мой король?» — «Передай твой король мой пламенный привет!» — «А Кемска волост?..»)

На другой день, 21 сентября, в Пружаны входили посланные Чуйковым части 8-й стрелковой дивизии, а Кривошеин согласовывал с Гудерианом последние детали, касающиеся передачи Бреста и Брестской крепости. Всё это дело снимали на пленку немецкие кинодокументалисты, и через неделю сюжет об этом появился в немецкой еженедельной кинопрограмме-обозрении («Ton-Woche», или «Wochenschau», от 27 сентября 1939 года; киностудия UFA «в сотрудничестве с Paramount Sound News»). Взгляните на фрагмент той программы:

Тут мы снова видим пример упомянутой выше немецкой предупредительности: согласование текста немецкой листовки-обращения к солдатам Красной Армии. «Германская армия приветствует Рабоче-Крестьянскую Красную Армию! Мы, солдаты, желаем войти с солдатами Р.К.К.А в хорошее солдатское отношение. Русский солдат пользовался у нас всегда глубоким уважением. Это и в будущем должно оставаться так!» — читаем мы в показанной зрителям листовке. Конечно, «Еженедельное обозрение» готовилось ведомством Геббельса (это всегда нужно иметь в виду!), но всё же… чем можно объяснить столь демонстративное, сколь и неожиданное дружелюбие нацистской пропаганды? Почему, например, когда советское командование, не идя ни на какие компромиссы, решительно потребовало от немцев очистить занятые ими районы Лемберга-Львова, а те вовсе не торопились с этим, то из Берлина тут же пришел личный приказ Гитлера о незамедлительном отводе частей вермахта и о передаче города Лемберга Красной Армии? Несмотря на то, что командование сухопутными войсками вермахта окрестило это «днем позора германского политического руководства»? Да и тот же Брест… Гудериан вспоминает, что военные считали «невыгодным» передачу Бреста советским войскам. В чем причина такой явной уступчивости со стороны фюрера?

Разгадку мы легко найдем в следующей записи, собственноручно сделанной Геббельсом в своем дневнике (цитируется по переводу Е.М. Ржевской, приведенному в её книге «Геббельс. Портрет на фоне дневника»). Касаясь отношений с СССР, он пишет:

… Ох уж эти союзнички. Кабы нам не припёрло… [Это о многом говорящее многоточие принадлежит самому Геббельсу. — ВлВ] Но так у нас война только на одном фронте…

Строки эти Геббельс датировал 16 марта следующего, 1940-го, года. О какой же войне «на одном фронте» он тут упоминает? Не о той ли, которая была объявлена Германии Англией и Францией и которая продолжалась к тому времени уже более полугода?

Немного отвлечемся от событий в Бресте и зададим себе и другой вопрос: почему Англия и Франция, связанные с Польшей совершенно конкретными военными договорённостями, объявили Германии войну не 1 сентября, когда Польша была атакована всей мощью вермахта, а лишь ближе к вечеру 3 сентября? Чем была вызвана такая проволочка в то самое время, когда германские войска крушили оказавшуюся в одиночестве польскую армию?

Зицкриг перед блицкригом

We're going to hang out the washing on the Siegfried Line. Have you any dirty washing, mother dear? — Мы собираемся развесить бельишко на верёвке Зигфрида. Дорогуша, у тебя есть что-нибудь постирать?

«We're going to hang out the washing on the Siegfried Line…», 1939 год. Одна из самых ранних и самых знаменитых песен Второй мировой войны. Ее написал капитан Джимми Кеннеди — ирландец по происхождению, офицер британского экспедиционного корпуса во Франции. Вы слышите песню вначале по-французски, а затем и по-английски.

Непереводимая игра слов: «line» по-английски обозначает, среди прочего, не только некую линию оборонительных сооружений: линия Мажино, линия Маннергейма, линия Зигфрида, — но и, например, обычную бельевую веревку («washing line»).

Текст песни, таким образом, представлял собой откровенное издевательство над немцами, ибо линией Зигфрида, или Западным валом, как раз и назывался комплекс немецких оборонительных сооружений на границе с Францией. Испытать прочность линии Зигфрида западным союзникам Польши не разрешило тогда их собственное руководство, а обойти Западный вал с севера и оттуда атаковать слабо защищенные границы Германии было никак нельзя, ибо «это нарушило бы нейтралитет Бельгии». На некоторых американских радиостанциях песня была запрещена, чтобы, в свою очередь, не бросить тень на объявленный США нейтралитет в войне.

Разгромив Польшу и поднакопив сил, германский вермахт через полгода нарушил нейтралитет Бельгии и Голландии, обойдя с севера гораздо более мощные укрепления французской линии Мажино. Франция капитулировала и вышла из войны. Британский экспедиционный корпус спасся бегством на острова.

… У тебя есть что постирать, дорогуша?..

Англия, а затем и Франция, вступили в мировую войну на две недели раньше Советского Союза, но тоже в воскресенье — 3 сентября 1939 года…

Но почему же не 1-го? Ведь германский вермахт обрушил свой удар на Польшу на рассвете не 3-го, а 1-го сентября? Ведь и по букве, и по духу всех договоров, заключенных Англией и Францией со своим польским союзником, они просто обязаны были немедленно атаковать агрессора!..

Американский корреспондент в Германии Уильям Ширер, бывший тогда в Берлине, лихорадочно записывал тогда свои впечатления («Берлинский дневник. Европа накануне Второй мировой войны глазами американского корреспондента»):

… Гитлер был явно растерян, когда сообщал рейхстагу, что Италия не станет вступать в войну… Ведь параграф 3 военного договора держав Оси предусматривает немедленную и автоматическую поддержку Италии «всеми ее военными средствами на суше, в море и в воздухе». Как насчет этого? Прозвучала безнадежность и в его словах относительно вчерашней речи Молотова…

… Вероятно, завтра выступят Франция и Британия, и вот она, Вторая мировая война. Сегодня вечером британцы и французы направили Гитлеру ультиматум с требованием вывести войска из Польши…

… Первая в нашей жизни воздушная тревога была в семь вечера… В темноте и неразберихе я выскочил и спустился в студию, где нашел крохотное помещение, в котором горела свеча. Там и нацарапал свои заметки. Никаких самолетов не было. Но завтра, после вступления в войну Британии и Франции, все может измениться. Во всяком случае, я тогда окажусь в весьма затруднительном положении, так как надеюсь, что они разбомбят этот город ко всем чертям, а что будет со мной?..

… Уже два дня идет германское наступление на Польшу, а Британия и Франция до сих пор не сдержали свои обещания. Неужели Чемберлен и Бонне пытаются от них отвертеться? Гитлер сообщил Рузвельту телеграммой, что не будет бомбить открытые города, если этого не будут делать другие. Сегодня ночью налетов не было…

«Налетов не было»… Но почему же? Кого винить в том, что Англия и Франция даже формально оставались в стороне в то самое время, когда союзная польская армия истекала кровью, а германская авиация разрушала польские города?

«Козлом отпущения», в данном случае, можно считать Бенито Муссолини. Еще 25 августа, узнав о планах Гитлера, он телеграфом сообщил последнему, что Италия не будет участвовать в войне, а 31 августа Муссолини предложил Франции, Англии, США и Германии срочно провести конференцию в Риме с целью не допустить войны (обратите внимание: в Рим, как годом ранее и в Мюнхен, Советский Союз даже не приглашался).

В полдень 1 сентября Франция, вместо действенной помощи союзнику, согласилась на предложение дуче, если только в Рим пригласят и Польшу. Мнение Польши спросить забыли, а когда спросили, то (поздним вечером того же дня) Юзеф Бек напомнил французам:

Сейчас уже не время говорить о конференции. Теперь Польша нуждается в помощи для отражения агрессии. Каждый спрашивает, почему до сих пор Англия и Франция не объявили войну Германии. Каждый хочет знать не о конференции, а о том, как скоро и как эффективно будут выполняться обязательства, вытекающие из альянса…

Тем временем Муссолини продолжал интенсивные консультации с англо-американскими союзниками Польши, и утром 2 сентября он сообщил Гитлеру, что при желании тот может удовлетворить свои территориальные претензии к Польше и без войны, на Римской конференции (другими словами, Англия и Франция готовы повторить в отношении Польши тот сценарий, который был успешно реализован годом ранее в отношении Чехословакии). В тот же день Чемберлен открыто заявил, что Великобритания при условии вывода вермахта из Польши согласна считать «положение таким же, каким оно существовало до того, как войска пересекли польскую границу».

В этот момент все зависело не от международного права, определений агрессии и международных соглашений. Все зависело от решения Гитлера. А Гитлер, бросив взгляд на карту военных действий и на военные сводки, ответил просто и ясно:

В течение последних двух дней германские войска чрезвычайно быстро продвинулись по Польше. Нельзя добытое кровью объявлять полученным в результате дипломатических интриг…

Просто и ясно. Сохранить лицо после откровенного плевка можно было только объявлением войны. И в воскресенье 3 сентября, прижатые в угол, Англия, а затем и Франция, объявили-таки Германии войну…

Описывая «их» войну, даже не знаешь с чего начать. Просто руки опускаются: на что ни взгляни — на чисто военный ли аспект, на дипломатический, на экономический, на моральный, наконец, — действия англо-французских руководителей являют собой беспрецедентный в истории пример военно-политического кретинизма и глубокого нравственного падения.

С военно-стратегической точки зрения: начав войну на Востоке, Гитлер не просто рисковал на Западе — он был обречен там на разгром. Бросив основные свои силы против Польши, Гитлер, в сущности, открыл англо-французским союзникам Польши дорогу в сердце Германии. Союзники, вообще-то, и без того имели перевес над германским вермахтом, а уж с учетом польской кампании — перевес сил на Западе становился безусловным и многократным: и по людям, и по авиации, и по артиллерии, а уж о танках и говорить не приходится, ибо немецких танков на Западном фронте не было совсем. Ни одного немецкого танка там не было вообще.


Мощные оборонительные укрепления французской линии Мажино


Осенью 1939 года мировая война могла и должна была закончится, едва начавшись. Понимаете? Не было бы ни Сталинграда 1942 года, ни высадки в Нормандии и Варшавского восстания 1944 года, ни Дрездена и Берлина 1945 года. Разумеется, история не терпит сослагательного наклонения, но уж в оценке тогдашнего соотношения сил все и всегда были впоследствии единодушны. Одна лишь цитата из книги английского историка Джона Кимхе «Несостоявшаяся битва»:

… Это была трагедия Польши; но была еще и другая, более тяжелая трагедия. Отказавшись воспользоваться сложившейся в самом начале войны обстановкой, западные державы не только покинули в беде Польшу, но и ввергли весь мир в пять лет разрушительной войны. Ибо в сентябре 1939 года вопрос состоял не в том, поможет ли наступление союзников на Западе полякам, а в том, приведет ли оно к военному поражению Гитлера. В ставке Гитлера немецкие генералы не могли понять, что случилось с англичанами и французами… Союзные державы позволяли уничтожение вооруженных сил Польши и сами не предпринимали никаких действий, когда немцы были полностью заняты на Востоке. Это противоречило основным военным принципам…

С точки зрения договоров и протоколов: сейчас известно, что еще до нападения Германии на Польшу ее западные союзники приняли решение ни при каких обстоятельствах не оказывать ей никакой военной помощи, а 12 сентября 1939 года в Абвилле их Высший военный совет (с участием первых лиц обоих государств) уже официально остановил всякую военную активность. (Знаете, почему? Чтобы тем самым «минимизировать немецкий ответ»). Вот современный польский комментарий по этому поводу (смотрите полные тексты здесь и здесь):

… Это означало на практике нарушение союзнических обязателств в отношении Польши, принятых 19 мая 1939 года в Приложении к военной польско-французской Конвенции 1921 года, и закрепленных политическим Протоколом к Конвенции, подписанным в Париже 4 сентября 1939 года, а также польско-британского Договора от 25 августа 1939 года. Приложение к военной Конвенции обязывало французскую сторону начать общее наступление всеми доступными силами на пятнадцатый день с начала мобилизации французской армии, а наступательные операции в Германии военно-воздушных сил — с начала открытия Германией военных действий против союзника. Со стороны Франции и Великобритании это было классической фелонией — предательством союзника на поле битвы… [Фелонией в старинном феодальном праве называлось тяжкое нарушение клятвы верности в отношениях между вассалом и его сеньором. — ВлВ]

С точки зрения чисто нравственной: изначально поставив на Польше крест, ее западные союзники не только не собирались приходить ей на помощь, но они в ответ на непрерывные напоминания и просьбы поляков тянули время и откровенно лгали им относительно выполнения своих союзнических обязательств. Учитывая, что в расчете на выполнение союзниками этих обязательств была построена вся концепция обороны маршала Рыдз-Смиглы и весь польский оборонительный план «Z», то, как ни крути, но получается, что жизни сотен тысяч поляков были принесены в жертву эгоистическим интересам Англии и Франции.

Какой же была эта война, получившая в разных странах презрительные названия типа «нудная», «странная», «фальшивая» или «сидячая» («зицкриг» — от немецкого слова «sitzen»)? Посмотрим сюжет из немецкого еженедельного обозрения («Ton-Woche» от 25 октября 1939 года). «На Западном фронте всё спокойно»:

Мы видим, как немцы транслируют на позиции французов красивую музыку. Мы видим немецких солдат, «в свободное время» радостно собирающих урожай винограда. А французы, например, кое-где вывешивали плакаты: «Не стреляйте! Мы не стреляем». А немцы, например, в ответ выставляли свои плакаты: «Если вы не стреляете, то и мы не будем стрелять».

После разгрома же немцами Польши вообще всё превратилось в идиллию. В дневнике Геббельса читаем запись от 12 октября 1939 года:

… На Западном фронте настоящая идиллия. Каждый день предписанная доля артобстрела, и снова покой. Удивительнейшая война в истории. Мы-то были готовы к худшему. Нам теперь очень пригодилась добыча из Польши … Не дойдет ли дело до настоящей мировой войны?..

21 ноября 1939 года правительство Франции создало специальную службу, на которую возлагалась организация досуга фронтовиков, а 30 ноября парламент обсудил насущный вопрос о дополнительной выдаче им крепких напитков. И новый 1940 год начался тоже вполне безмятежно. Геббельс записал тогда в своем дневнике (датировано 3 января):

… На Верхнем Рейне совершенно спокойно. Такова эта война. Французы на той стороне Рейна играют и поют английскую песню…

Но не только же, в самом деле, песни петь в действующей-то армии! И 29 февраля 1940 года премьер-министр Франции Эдуар Даладье подписал декрет об отмене налогов на игральные карты, если они предназначись для фронта. Чуть позже приняли решение о закупке для действующей армии десяти тысяч футбольных мячей.

Вот кто был по-настоящему активен над Германией, так это британская стратегическая авиация! Нет, бомбить заводы и воинские эшелоны (или там города с беженцами, как она будет делать лет через пять) — нет, бомбить-то авиация не бомбила. Чего нет, того нет. (Авиационный министр Кингсли Вуд возмущенно ответил на предложение что-то там в Германии побомбить: «Что вы, это невозможно! Это же частная собственность. Вы ещё попросите меня бомбить Рур!»). Но зато британская тяжелая авиация не уставала сбрасывать на головы пристыженных немцев колоссальное количество листовок: только лишь в польскую кампанию, с 3 по 27 сентября, она разбросала над Германией 18 миллионов листовок. Артур Харрис, получивший в 1943-1945 годах печальную известность (помните? «лично я не считаю, что все оставшиеся в Германии города стоят жизни одного британского гренадера…»), заметил в связи с этим:

Единственное, чего мы добились — так это обеспечили потребности европейского континента в туалетной бумаге на долгие пять лет войны…

Но есть и еще один любопытный момент во всей этой постыдной истории. Как зеницу ока оберегая покой вермахта, англо-французский истеблишмент — в то же самое время! — с горячностью откликнулся на призыв возмущенного «общественного мнения» оказать давление, в том числе и военное, на Советский Союз в его войне с Финляндией. Вполне серьезно готовилась военная интервенция и на севере СССР, и на юге, в районе каспийских нефтепромыслов. Этим планам не суждено было сбыться только лишь потому, что советско-финская война довольно быстро закончилась. Тем не менее, именно промедление с военной помощью «храбрым финнам» стоило Эдуару Даладье поста премьер-министра Франции (20 марта 1940 года). Между прочим, Англия и Франция выступили в советско-финской войне в одной компании с фашистской Италией: Муссолини тоже решил поддержать «храбрых финнов» оружием и военным оборудованием, а итальянские воины-интернационалисты отправились было в Финляндию воевать против советских войск…

Вот ведь как интересно: войну Германии объявили, но воевать с Германией, чтобы помочь храбрым полякам, их союзники не стали. Очень близко ведь от них была та Германия. Зато Советскому Союзу войны не объявляли, но атаковать СССР, чтобы помочь храбрым финнам, всерьез намеревались. Россия же далеко, правда?..

Подведем теперь итоги. Начался 1939 год с предательства западными союзниками Чехословакии: Гитлеру безропотно вручили страну, имевшую, помимо прочего, развитую оборонную промышленность и миллионы квалифицированных рабочих. Два года спустя Геббельс записал в своем дневнике такие слова (18 марта 1941 года):

… Фюрер очень хвалит прилежание и изобретательский талант чехов. Завод Шкода сослужил нам в этой войне величайшую службу, сейчас — снова, благодаря изобретению двуствольного зенитного орудия. Шкода должна существовать. Конкуренция — это хорошо. Крупп, Рейнметалл, Шкода — наши три большие оружейные кузницы…

Чешская кузница всю войну, до самого конца, исправно ковала оружие для германского вермахта.

Далее. На протяжении всего 1939 года западные союзники Польши провоцировали ее на войну с Германией, всячески подчеркивая, что они не оставят Польшу в беде. Оставили. А почему? Только ли из-за желания самим не воевать? А как же тогда истерика по поводу сорвавшейся интервенции в СССР? Так не потому ли еще не трогали они Гитлера в 1939 году, что все-таки рассчитывали перенаправить войну на Восток?..

Мы помним, какие протоколы и договоры нарушил СССР, вступив в войну. Мы также помним и убийственный вывод «российского историка»: «Тем самым правящие круги СССР начали не только агрессивную войну, но войну в нарушение договоров и международных соглашений. И то и другое в соответствии со статьей 6 Устава Нюрнбергского трибунала является преступлением против мира».

Невилл Чемберлен, премьер-министр Англии

Так вот: Англия и Франция в сентябре 1939 года не только нарушили все возможные договоры и протоколы, заключенные ими с несчастной Польшей, не только хоть и косвенным, но решающим образом способствовали ее разгрому. Нет, их настоящее «преступление против мира» заключается в том, что именно по их вине вся мировая война вообще стала возможной, именно по их вине человечество оказалось ввергнуто в более чем пятилетнее безумие.

Взрастив военную мощь нацистской Германии с целью направить ее против России, западные союзники Чехословакии и Польши вскоре сами стали очередными жертвами. «Зицкриг» окончился «блицкригом»: в конце весны 1940 года, обойдя «в нарушение международных договоренностей» линию Мажино, окрепший германский вермахт, который пополнился в эти полгода огромным количеством танков и самолетов, наголову разгромил французскую армию, дав при этом английским войскам возможность в панике переправиться через Ла-Манш.

Разгромленная Франция была выведена из числа будущих союзников по антигитлеровской коалиции, став, в сущности, союзником нацистской Германии. У нас не принято было об этом говорить, но ведь это так и есть. Вот что в 1990 году написал Владимир Буковский, известный диссидент советских времен:

… Мои друзья, участники французского Сопротивления, говорили мне как-то, что не было никакого смысла после войны разыскивать и наказывать коллаборантов. «За малым исключением, коллаборантами было все население Франции, — говорили они. — Так же, как вся Франция была в Сопротивлении»…

Экономический потенциал Франции перешел в потенциал нацизма, а десятки тысяч французов погибли потом, сражаясь в рядах вермахта и частей СС против Советского Союза…

Люди, руководившие в сентябре 1939 года Англией и Францией, не были союзниками Гитлера. Они не были ни идиотами, ни нацистами. Они лишь проводили такую политику, которая казалась им наиболее отвечающей национальным интересам их собственных стран. Снова предоставим слово Джону Кимхе. «Несостоявшаяся битва», глава 7:

… Концепция национал-социалистской Германии как бастиона против русского коммунизма была воспринята значительно шире среди правящих и высших классов Англии и Западной Европы, чем это может предполагать новое поколение… В большинстве случаев не сочувствие или поддержка расовой политики и идей нацистов и фашистов приводили к прощению действий нацистов и к недостаточному противодействию со стороны демократий, короче говоря, к политике умиротворения; они проистекали в большинстве случаев от страха перед распространением русского влияния…

И только лишь после панического бегства английских войск с континента, после полного и очевидного краха густо замешанной на русофобии политики «умиротворения» нацизма — пришли, наконец, к руководству Великобританией те люди, которые сумели отойти от многолетних (многовековых?) стереотипов и стали одними из основателей антигитлеровской коалиции.

«Когда в делах — я от веселий прячусь,
Когда дурачиться — дурачусь,
А смешивать два эти ремесла
Есть тьма искусников, я не из их числа…»

Вот так обстоит дело с коварством Сталина. Предстояла тотальная, полномасштабная война почти со всей континентальной Европой, война, ставкой в которой будет само существование Советского Союза, в которой от него потребуется крайнее напряжение всех сил и использование всех возможностей для предотвращения национальной катастрофы. Начиналась мировая война, бескомпромиссная и жестокая, и Сталин, очевидно, осознал этот факт гораздо раньше своих будущих партнеров по антинацистскому военно-политическому союзу.


Последнее воскресенье
3. «Совместный парад»


«… Я и генерал Гудериан поднялись на невысокую трибуну…»

Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход…

«Марш танкистов», 1939 год. Братья Покрасс — Борис Ласкин. Солист — Петр Киричек.

Утром 17 сентября, в составе двух советских фронтов, польскую границу пересекли свыше четырех с половиной тысяч танков. Их количество вдвое превосходило численность танков вермахта (но вот по личному составу и по артиллерии соотношение было обратным).

… Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин, и первый маршал в бой нас поведет!..

А пока что никакой коалиции нет и в помине, а идет последняя декада сентября 1939 года, и комбриг Кривошеин кормит немецких офицеров наваристым русским борщом и шашлыком по-карски, передавая через них «горячий привет» генералу Гудериану.


Этот флаг развевался над Брестской крепостью 5 суток — с 17-го по 22-ое сентября 1939 года
Как мы уже знаем, 20 сентября разведывательные подразделения 29-ой танковой бригады комбрига Кривошеина, находившейся к тому времени в Пружанах, в ходе рейдов в направлении Бреста встретили немцев из 19-го моторизованного корпуса генерала Гудериана и начали с ними согласовывать детали передачи Бреста и Брестской крепости. Переговоры продолжались и на следующий день, а уже в 10 часов утра 22 сентября германский военный флаг, развевавшийся над крепостью ровно пять суток, был под звуки немецкого оркестра спущен, и подразделения 76-го пехотного полка вермахта покинули Брестскую крепость. Мы имеем возможность знать это совершенно точно благодаря сохранившимся подписанным фотографиям из архива 76-го полка.

Передача крепости происходила организованно и без эксцессов. На представленной ниже немецкой фотографии изображен один из эпизодов этой передачи. Напротив нашего офицера, высокий такой, стоит подполковник Леммель, командир 2-го батальона 76-го полка. Совсем немного времени остается до 17 июля 1941 года, когда Леммель, тогда уже полковник, за 12 дней до нападения на СССР назначенный командиром этого полка, погибнет в боях с теми, с кем он пока что вежлив и сдержан.

Утро 22 сентября 1939 года. Идет передача Брестской крепости из рук в руки

Во второй половине дня 22 сентября так же организованно и без эксцессов немцы вышли и из Бреста, уступив город советским войскам. Вопрос о том, был или не был так называемый «совместный парад» (вопрос сам по себе второстепенный: был или не был где-то какой-то парад — что это меняет или что это доказывает? ровным счетом ничего), имеет в настоящее время довольно большой резонанс. Это объясняется исключительно тем, что сам термин «совместный парад» активно используется в наши дни в целях антироссийской пропаганды.

Одни с удовольствием говорят: ага! ведь был же парад! совместный! с нацистами! стало быть, и вы сами такие. С точки зрения логики и серьезной политики этот аргумент, разумеется, не выдерживает никакой критики. Надеюсь, что все сказанное выше вполне доказывает, как опасно бывает судить о величине айсберга лишь по его верхушке.

Другие же принимают эту игру в слова и принимаются все отрицать. Например, пишут так (О.В. Вишлев):

Чтобы разобраться в вопросе о «парадах победы», обратимся к официальному немецкому изданию 1939 г. «Великий германский поход против Польши», в котором впервые были опубликованы фотоматериалы из Бреста, используемые ныне сторонниками версии о «военном сотрудничестве» СССР и Германии. Эта публикация многое проясняет. Что из нее следует? Во-первых, что торжественное прохождение германских и советских войск не являлось «парадом победы», что оно состоялось после согласования деталей и подписания соглашения о передаче немцами Бреста Красной Армии. Во-вторых, что никакого «совместного парада» не было. Сначала торжественным маршем прошли германские войска, а после того как они покинули город, туда вошли советские танковые части. Если на прохождении немецких подразделений присутствовал советский представитель, подписавший соглашение (он фактически контролировал выполнение немцами достигнутой договоренности), то при прохождении советских подразделений ни одного немецкого солдата и офицера на улицах Бреста уже не было.

Дался же им этот «совместный парад»… Разумеется, О.В. Вишлев совершенно прав, говоря, что передача целого города не могла не быть по-военному организованной — а как же иначе? Но вот в подчеркнутой мною фразе Вишлев говорит неправду, и на этот счет как раз есть фото- и кинодокументы. Но об этом — чуть ниже.

Переговоры с Кривошеиным вел непосредственно генерал Гудериан. Так вот, именно Гудериан, по воспоминаниям комбрига Кривошеина, настаивал на полноценном параде и согласился, в конце концов, на предложенный Кривошеиным более скромный вариант, оговорив в качестве непременного условия, «что он вместе со мной будет стоять на трибуне и приветствовать проходящие части».

Кривошеин далее пишет:

… В 16.00 я и генерал Гудериан поднялись на невысокую трибуну. Нас окружили офицеры немецкого штаба и без конца фотографировали…

«И без конца фотографировали»… Через пять дней, 27 сентября, сюжет о передаче города Бреста (часть этого сюжета вы уже видели) появился в очередном выпуске кинообозрения «Ton-Woche», которое, как известно, делалось под контролем ведомства д-ра Геббельса. Не исключено, что настойчивость Гудериана в его переговорах с Кривошеиным объясняется именно этим, а вовсе не его пристрастием к дружеским парадам в компании испытанных боевых товарищей…

Посмотрим все же, как немецкие кинодокументалисты смонтировали кадры того пресловутого парада:

Мы видим, как перед трибуной проходят немецкие войска, мы видим Кривошеина и Гудериана, которые салютуют проходящим войскам. Мы видим довольно много стоящих на обочине красноармейцев и проходящие по улице советские танки Т-26. Мы видим немецкие грузовики и артиллерийские орудия, проезжающие мимо трибуны, откуда их приветствуют Кривошеин и Гудериан, но, как это ни странно, кинооператоры, снимавшие для Геббельса, не сделали ни одного кадра, где бы на фоне трибуны с Гудерианом и Кривошеиным были засняты советские танки.

Это, действительно, странно… Обратимся теперь к фотографиям (некоторые из них можно увидеть, например, в нашей предыдущей статье на эту же тему). Среди фотографий, сделанных в тот день, есть и такая вот:

Легкий танк Т-26. Отдельная танковая бригада, подобная 29-ой, имела около 250 танков этого типа

Здесь, наконец-то, перед нами вместе, на одном снимке, советский танк Т-26 и группа немецких «байкеров», а также стоящие у тротуара немецкие грузовики. Танк проходит мимо того самого места, где, как показано в кинохронике, размещалась трибуна. Но самой трибуны — небольшого помоста непосредственно перед флагштоком — еще нет.

Я говорю «еще нет», потому что на флагштоке развевается немецкий военный флаг со свастикой. Так вот, на другой фотографии, сделанной в тот же день, зафиксирована процедура спуска этого флага:

Процедура спуска германского военного флага

Почему спуска, а не подъема? Потому что поднят этот флаг был, очевидно, 14 сентября, ну самое позднее — 17 сентября, когда такой же флаг был поднят и над Брестской крепостью. Но 17 сентября танковая бригада Кривошеина находилась далеко-далеко от Бреста, на марше от государственной границы к городу Барановичи, и комбриг Кривошеин (а его мы видим на этом снимке) просто не имел никакой возможности присутствовать тогда в Бресте на процедуре подъема флага.

На этом втором снимке, показывающем процедуру спуска немецкого флага, Гудериан и Кривошеин салютуют, стоя именно на трибуне. В кинохронике во время торжественного прохождения войск мы видим и трибуну, и поднятый флаг. Стало быть, вторая из фотографий была сделана уже после окончания всего мероприятия.

На первом же снимке, с Т-26 и «байкерами», мы тоже видим поднятый флаг, но трибуны, на которой стояли Гудериан и Кривошеин во время «парада», еще нет. Стало быть, фотография с Т-26 и «байкерами» была сделана до торжественного прохождения войск. Из воспоминаний Кривошеина известно, что 29-я танковая бригада вступила в Брест в 3 часа дня, а прохождение войск началось в 4 часа. Очевидно, что первая фотография была сделана как раз между 15 и 16 часами.

Примерно тогда же, между 15 и 16 часами, то есть до начала «совместного парада», была сделана и фотография, представленная справа. На ней мы видим уже не два-три советских танка, а целую их колонну, но «байкеры» и грузовики стоят на прежних местах. На этом снимке отчетливо видно, что никакой трибуны нет еще и в помине, а на ее месте — лишь несколько случайных зевак и, судя по позе, какой-то фотограф.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что и на первом снимке, и на снимке справа — грузовики стоят непосредственно перед флагштоком. В кадрах же кинохроники этих грузовиков уже нет. То есть, мы видим там немецкие орудия, проезжающие мимо грузовиков, но грузовики те стоят несколько дальше, примерно напротив того места, где овальная дорожка, огибающая площадку с флагштоком, упирается в проезжую часть улицы. На следующей фотографии это хорошо видно:

Мимо трибуны проходит немецкая техника

Далее. Посмотрите внимательно на киносюжет: грузовики там стоят у обочины лишь в тех кадрах, где проходит немецкая техника. Ни в одном кадре с проходящими советскими танками грузовиков у обочины нет. Обратите также внимание на то, что советские танкисты, которые, по идее, проезжают мимо трибуны с принимающими парад генералами, почему-то отворачиваются от них и приветствуют толпы людей, стоящих на противоположной стороне.

Наконец, взгляните на самый последний кадр киносюжета (после того, как показан салютующий Гудериан): для съемки проходящего советского танка кинооператор почему-то выбрал такую точку (на первой фотографии — это у дальнего столба по правой стороне, рядом с кустом), словно бы он стремился исключить попадание в кадр также и трибуны: площадка с флагштоком осталась при этом у него далеко за спиной, справа. Это странно, потому что у него получился бы куда более эффектный кадр (советский танк на фоне трибуны с Гудерианом), переместись он всего на каких-то 50 метров ближе к нам — примерно в ту точку, откуда были сделаны фотографии с «байкерами».

Подведем теперь итоги? Единое музыкальное сопровождение киносюжета из «Wochenschau» о «совместном параде» в Бресте не должно никого вводить в заблуждение: видеоряд там отнюдь не един. Все кадры, на которых мы там видим советские танки и которые поданы таким образом, словно бы их съемку производили во время торжественного прохождения войск мимо трибуны с Гудерианом и Кривошеиным, — буквально все такие кадры, по-видимому, были сняты хоть и 22 сентября, но либо в другое время дня, либо даже на других улицах. Смонтирован весь сюжет в целом неплохо, крепко и динамично, но вот служить документальным киноотчетом о заявленном мероприятии он никак не может.

Сюжет из «Wochenschau» делался, разумеется, в расчете отнюдь не на информирование советских людей. Он делался, с одной стороны, с целью успокоить немцев относительно возможной войны на два фронта, а с другой стороны — с целью воздействовать на правящие круги Англии и Франции и снизить таким образом риск катастрофы на Западном фронте.

Заметьте также, что кинооператоры от Геббельса оказались в нужное время именно в Бресте, а не где-то еще. Кажется вероятным поэтому, что в других местах им не удалось бы сделать столь удачный сюжет для пропагандистского кинообозрения, и операторам это было заранее известно. (За содержанием «Wochenschau», помимо Геббельса, следил и лично Гитлер. Так, 12 декабря 1939 года Геббельс записал в своем дневнике: «Фюрер жестоко раскритиковал «Wochenschau». Мне кажется это не совсем справедливым. Он сделал это перед всеми офицерами и адъютантами…»).

Вообще говоря, существует советско-германский протокол «О порядке отвода германских войск и продвижения советских войск на демаркационную линию в Польше», датированный 21 сентября 1939 года. Там черным по белому написано:

… Движение войск обеих армий должно быть организовано с таким расчетом, чтобы имелась дистанция между передовыми частями колонн Красной Армии и хвостом колонн германской армии, в среднем до 25 километров…

Там же оговорено, что части Красной Армии должны начинать продвижение на запад лишь с рассветом 23 сентября, тогда как немецкие войска должны начать отход днем раньше — как раз 22 сентября. Таким образом, выдвижение 29-ой танковой бригады в город Брест одновременно с выходом из города немцев можно объяснить лишь тем, что соответствующий приказ до Кривошеина либо еще не дошел, либо по какой-то причине был им не выполнен.

В силу всех указанных причин проведение подобных «совместных» мероприятий в других населенных пунктах представляется маловероятным.

Впрочем, как уже было сказано, весь этот вопрос является целиком второстепенным. Независимо ни от каких парадов, речей, улыбок и лобзаний политиков: совершенно очевидно, что как Англия с Францией, с одной стороны, так и СССР, с другой стороны, разыгрывали в 1939 году «германскую карту» и делали все возможное, чтобы втянуть Германию в войну против другого и любой ценой отвести эту войну от себя. Интересы же «малых» стран абсолютно никого из основных игроков не волновали. Германия, в свою очередь, искусно лавировала между ними, накапливая силы и преследуя тоже свои собственные интересы.

Из «Берлинского дневника» Уильяма Ширера, американского корреспондента, который много лет проработал в Германии:

Берлин, 30 сентября 1939 года

Народ здесь действительно хочет мира. Правительство, видимо, желает его на время. Примут ли его сейчас Британия и Франция, а потом, может быть в будущем году, придется снова объявлять мобилизацию? Гитлер выиграл войну в Польше и проиграл ее там — России. Советы без борьбы получили половину Польши, накинули удавку на Прибалтийские страны и теперь блокируют Германию от ее главных целей на востоке — украинского зерна и румынской нефти…

«… И теперь блокируют Германию от ее главных целей на востоке — украинского зерна и румынской нефти». Советы блокируют Германию… Другими словами: находясь тогда в Берлине, многоопытный Ширер прекрасно понимал, что прямая и непосредственная угроза Европе исходила от гитлеровской Германии, а вовсе не от сталинского СССР.

Конечно же, ни о какой «дружбе» между кем-либо из «игроков» говорить не приходится. У простых же людей, все равно в каких шинелях, была своя правда. В 1939 году безумие начавшейся мировой войны и вакханалия всеобщей ненависти еще не успели угнездиться в сердцах. Еще слишком велика была инерция мирной жизни, еще слишком естественными были улыбки простых людей.

Они еще не знают, что менее чем через два года между ними начнется безжалостная война на уничтожение

«Народ здесь действительно хочет мира»… Через две недели Ширер сделал такую запись:

Берлин, 15 октября 1939 года

Рассел Хилл, очень умный молодой человек, ему двадцать один год, он успевает работать на радио для нас и в качестве помощника корреспондента в «Herald Tribune», рассказал мне, что в среду, 11 октября, ложное сообщение о перемирии вызвало огромное воодушевление во всем Берлине. По его словам, рано утром на волне берлинского радио было передано, что британское правительство пало и грядет немедленное перемирие. Толстые старушки на овощных рынках, рассказывает Рассел, подбрасывали в воздух кочаны капусты, опрокидывали от радости свои прилавки и шли в ближайшие пивные, чтобы выпить шнапса за мир. Когда после полудня берлинское радио опровергло это сообщение, разочарование было, видимо, страшное…

У простых людей была своя правда. Но усилиями политиков механизм всеобщего безумия был уже запущен и постепенно набирал обороты. Впереди была — война.

«… Начинается одна из величайших в истории битв
на уничтожение…»
В воскресенье 17 сентября 1939 года, вступив на территорию разгромленной Польши навстречу германскому вермахту, Советский Союз вступил во Вторую мировую войну.

Через месяц после начала войны, 1 октября 1939 года, Уинстон Черчилль заявил следующее:

… Россия проводит холодную политику собственных интересов. Мы бы предпочли, чтобы русские армии стояли на своих нынешних позициях как друзья и союзники Польши, а не как захватчики. Но для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии. Во всяком случае, эта линия существует и, следовательно, создан Восточный фронт, на который нацистская Германия не посмеет напасть…

Я не могу вам предсказать, каковы будут действия России. Это такая загадка, которую чрезвычайно трудно разгадать, однако ключ к ней имеется. Этим ключом являются национальные интересы России. Учитывая соображения безопасности, Россия не может быть заинтересована в том, чтобы Германия обосновалась на берегах Черного моря или чтобы она оккупировала Балканские страны и покорила славянские народы Юго-Восточной Европы. Это противоречило бы исторически сложившимся жизненным интересам России…

Умница Черчилль всё понимал правильно.

Операция вермахта по захвату Чехословакии имела наименование «Грюн» («Зеленый»). Операция по разгрому Польши называлась «Вайс» («Белый»). Всего через 10 дней после 17 сентября Гитлер приказал своим генштабистам готовить операцию «Гельб» («Желтый») — план военного разгрома Франции. Ее окончательный вариант датирован концом февраля 1940 года.

В конце лета 1940 года военным поступило указание готовить операцию «Барбаросса».

В воскресенье 22 июня 1941 года, всего через 21 месяц после «совместного парада» в Бресте, день в день, германские вооруженные силы нанесли по Советскому Союзу удар сокрушительной силы. Едва ли какая-либо другая страна выдержала бы подобный удар. Из дневника Геббельса, запись от 16 июня 1941 года:

… Сотрудничество с Россией являлось, собственно говоря, пятном на нашей чести. Теперь оно будет смыто. Теперь мы уничтожим то, против чего мы сражались всю нашу жизнь…

Немецкое еженедельное кинообозрение «Deutsche Wochenschau» от 9 июля 1941 года. Германский вермахт на пути к Минску. Те же самые люди, только 21 месяц спустя:

Если бы тогда, в сентябре 1939 года, в самом начале мировой войны, Советский Союз не думал исключительно о своих собственных интересах, этот путь был бы вермахтом уже давно пройден…

Из дневника Геббельса, запись от 4 июля 1941 года:

… За границей, прежде всего в США, а также и в Лондоне, видят положение Москвы в мрачном свете. Думают, что начинается одна из величайших в истории битв на уничтожение. И в этом, несомненно, правы…

В воскресенье 17 сентября 1939 года, войдя на территорию Польши навстречу германскому вермахту, Советский Союз начал занимать свои исходные позиции в скорой схватке не на жизнь, а на смерть.

Так начиналось Безумие.

To ostatnia niedziela, moje sny wymarzone.

Szczescie tak upragnione skonczylo sie…

джерело http://vilavi.ru/prot/100508/100508-3.shtml

Коментарій Богдана Гордасевича: мені не відомо авторство матеріалу, наведеного вище, тому я лишаю тільки посилання, звідки я його взяв.

Не думаю, що є потреба вказувати на значний суб’єктивізм російського історика, який всіляко замовчує те, що Радянський Союз від самих початків був суто мілітарною державою, де абсолютно вся внутрішня політична й економічна діяльність були военізовані, а військова агресія та "експорт революції" - головними чинниками зовнішньої політики.
Однак я погоджуюсь з тим, що за появу "феномену Гітлера" відповідальність значною мірою лягає на всі передові світові держави: Англію, Францію, США та їх сателітів.

Для мене в данному матеріалі було головним значна документальна база, що компенсує відсутність наукового викладу. Можливо, ще цей розважальний стиль "екшена" ще більше поглибить сприйняття трагічності теми для вдумливого читача.

 

 

 

Катастрофа Червоної Армії:

























Гонта поза форумом На початок сторінки   Відповісти з цитуванням Quote selected text
3 користувачів подякували:
Schulz (16.12.2009), sh28 (24.10.2009), wmelon (25.10.2009)
Старий 25.10.2009, 09:04   #8
wardermax
Новачок
 
Аватар для wardermax
 
Реєстрація: 23.03.2009
Звідки Ви: Одещина
Дописи: 34
Подякував(ла): 155
80 раз(и) в 23 повідомленнях
Типово Відповідь: 22 червня 1941

Славные страницы истории!
wardermax поза форумом На початок сторінки   Відповісти з цитуванням Quote selected text
Старий 15.12.2009, 23:16   #9
Гонта
Учасник опору
Тисячник
 
Аватар для Гонта
 
Реєстрація: 26.02.2009
Звідки Ви: Україна
Дописи: 19.212
Подякував(ла): 3.741
7.689 раз(и) в 3.673 повідомленнях
Типово Відповідь: 22 червня 1941



Мільйони полонених:

Гонта поза форумом На початок сторінки   Відповісти з цитуванням Quote selected text
Користувач подякував:
Блондин (29.12.2009)
Старий 28.12.2009, 22:22   #10
Гонта
Учасник опору
Тисячник
 
Аватар для Гонта
 
Реєстрація: 26.02.2009
Звідки Ви: Україна
Дописи: 19.212
Подякував(ла): 3.741
7.689 раз(и) в 3.673 повідомленнях
Типово Відповідь: 22 червня 1941

Хоча це й 1942 рік, але всеодно це ще продовження 1941 року - колосальних та катастрофічних розгромів Червоної Армії (в даному випадку розгром РСЧА в першій битві за Харків).



Создан 01 июл 2011



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником